Вадим Омелин - Тургор (СИ)

Хмурое днем небо ночью разъяснилось и смотрело на нас миллиардами тускло мерцающих звезд. Многие из них находятся настолько далеко от нас, что если какая-нибудь из них перестанет существовать, мы узнаем об этом только через миллионы лет. Интересно, как много там звезд-призраков — вселенных, которые уже давным-давно не существуют? Существуем ли мы сами, живем ли мы сейчас или рядом с одной из этих мерцающих точек есть планета, с которой наблюдают нашу давно исчезнувшую цивилизацию?

— Эх, хотели их на прочность проверить, а нас пощелкали, как орешки… Но мы прорвались. Ничья, выходит. Как думаете выбираться отсюда? — спросил Карась, обращаясь к нашей группе.

— Нет у нас пути обратного, — цитируя известный мультик, сказал Шелест.

— Пошли, я покажу! — в тон ответил ему Бобр, вновь добродушно посмеявшись. Кажется, вряд ли могли найтись такие вещи, которые бы его серьезно расстроили.

— Нам надо в Припять, — ответила Аня. — А точнее, под нее.

— Зачем? Лучше места для братской могилы не нашли? — Карась явно удивился такому заявлению.

— Итак, раз уж мы тут одни и путь у нас один остался… Нет смысла держать от вас в тайне. Все эти перемены в Зоне — усиление активности одних областей, понижение активности других, объединение группировок, — все это не случайно. Это следствие применения артефакта, так называемой «Петли», — пояснил я.

— Той самой? — оживился вдруг придремавший до этого Проф.

— Да, именно. И если его не отобрать у тех, кто им владеет, может случиться то, чего ни мы, ни ваш клан, ни еще кто-нибудь уже никогда не сможем исправить.

— О чем ты говоришь?

— Этот артефакт способен создать Зону. Причем, не одну. Или одну, но такого размера, что других и не понадобится. Вы прекрасно знаете, что «Петля» существует, и можете воспринимать мои слова, как больные фантазии, но им слишком много подтверждений. В общем, я получил массу доказательств… и создание новых Зон мы можем уже не пережить. Те аномалии, что появились за вами — следствие его применения.

— И вы решили, что он находиться в Припяти?

— Да, скорее всего. Сам артефакт не способен держать в себе очень большое количество энергии, поэтому для создания «новых зон» его нужно подключить к чему-либо. Лесник сказал, что в одном из подземных лабораторных комплексов под городом есть мощные энергоустановки.

— Хорошо, но как вы туда проберетесь?

— В одном из холмов неподалеку есть тоннель, который ведет в подземелья Припяти. Мы по нему пойдем, — ответила Аня.

— Вы с нами? — спросил я.

— Я иду! — решительно сказал Карась.

— Я с вами, — отозвался Бобр, похлопав рукой по пулемету.

— И я, — сказал Мята.

— Я тоже пойду, — заявил Проф. — Вам помочь, да и из научного интереса.

Все высказались и в воздухе напряженная тишина, нарушаемая только треском горящего дерева. Долговцы озадаченно смотрели на огонь, словно не верили в то, что только что сказали. В их глазах читались тысячи бегущих мыслей и вопросов, задаваемых самим себе в попытке понять происходящее.

— Послушайте… Но кому это может быть нужно?

— Тем, кто так или иначе управляет группировкой «Монолит», — ответила Аня. — Конечно, сложно понять их мотивы, но они подчинили себе самую крупную банду Зоны — «Свободу», три сотни людей в один миг заставили отречься от всех былых идеалов и выполнять их указания. К тому же им практически удалось отразить атаку на «Выжигатель» — они уже сейчас сила, способная на многое и растущая с каждым днем. Если не остановить их сейчас, в дальнейшем это сделать будет уже невозможно.

— Да уж… Давно я не слышал таких историй, и ни за что бы вам не поверил, если бы половину из сказанного не наблюдал своими глазами. Но я вам верю, а значит и люди мои тоже, — сказал Карась. — Когда выходим?

— Завтра, в 7 утра. Вставать надо в половину.

Я глянул на КПК. На часах было 8 вечера, но, даже не смотря на завтрашний выход, ложиться было рано.

— Настроение ни к черту… Что-то совсем не хочется мир спасать. Может, споем что-нибудь? — спросил Мята, доставая из-за спины гитару.

— Ох ты! Где достал? — с неподдельным интересом глядя на инструмент, спросил Бобр.

— У Лесника одолжил, в бой-то с собой такую не потащишь — улыбаясь, с довольным видом говорил Мята, вертя гитару в руках. — Есть у кого-нибудь идея, что сыграть?

В этот момент Аня поднялась со своего места, подошла к Мяте, что-то шепнув ему на ухо.

— Понял, — сказал снайпер, беря гитару поудобнее и начиная играть мелодию.

На нашем блокпосте гитаристов хватало, но по технике игры с Мятой они и рядом не стояли. Он был настоящим мастером своего дела, воспринимавшим гитару не как инструмент, а как часть себя, сливаясь с играемой мелодией воедино.

Но зазвучавший голос Ани затмил даже его игру. Голос девушки был плавным и мягким, невероятно приятным на слух. Эту нежность не смогла сломать в ней Зона, песня лилась, словно сама собой.

Голос девушки летел над ночной Зоной, и даже она, казалось, боялась нарушить плавное течение песни неосторожным рыком мутанта, или хлопком сработавшей аномалии.

Я посмотрел на Аню. Костер выхватывал из темноты черты ее красивого лица. Меня вдруг почему-то осенило, что все это как-то несправедливо — Зоны не должно быть. Не-дол-жно! И если перед миром и вправду стоит угроза ее расширения, то мы должны это предотвратить. Что бы такие, как Аня, не оказывались в Зоне.

А у ночного костра пела песню девушка. Девушка, которую не смогла сломать Зона.

Дежурил я последним, разбудили меня в 4 утра. Аню мы решили не будить совсем, хоть она и пыталась переубедить нас в этом. Ее телепатия была жизненно важна для нас, ведь неизвестно, с чем мы столкнемся в подземельях.