Брендон Сандерсон - Стальное Сердце

— А женщина, которую ты вытащил из автомобиля?

Я задумался.

— Ну да, она видела мое лицо. Может, даже сумеет меня описать. Но, я имею в виду, этого недостаточно, чтобы меня выследить, верно?

Меган молчала.

«Да, — подумал я. — Да, этого может быть достаточно». Силовики хорошо делают свою работу. И к несчастью, у меня в прошлом было несколько инцидентов, таких как взлом такси. Я был в базе, а Стальное Сердце запросто мог заставить Силовиков расследовать каждую мелочь, связанную со смертью Везунчика.

— Нам надо поговорить с Профом, — сказала Меган, потащив меня за руку к остальным, шагавшим впереди.

Проф выслушал мое объяснение с задумчивым видом.

— Да, — произнес он, как только я закончил. — Я должен был заметить. В этом есть смысл.

Я расслабился. Я боялся, что он придет в ярость.

— Какой адрес, сынок? — спросил Проф.

— Дитко Плейс, 1532, — ответил я. Квартира была вырезана в стали возле парка в одном из лучших районов подземных улиц. — Там мало места, но я живу один. Я всегда надежно ее запираю.

— Если есть власть — ключи не нужны, — сказал Проф. — Коди, Абрахам, идите туда. Установите бомбу, убедитесь, что внутри никого нет, и взорвите комнату.

Я испытал внезапный приступ смятения, ощущение было такое, будто к моим пальцам подключили автомобильный аккумулятор.

— Что?

— Мы не можем позволить Стальному Сердцу заполучить эту информацию, сынок, — ответил Проф. — Не только информацию о нас, но и ту, которую ты собрал по другим Эпикам. Если она настолько подробная, как ты говоришь, он может использовать ее против других могущественных Эпиков этого региона. Стальное Сердце уже и так слишком влиятелен. Нам нужно уничтожить эти сведения.

— Не надо! — воскликнул я, и мой голос отразился от узких стальных стен туннеля. Эти записи были делом всей моей жизни. Правда, не то чтобы всей, но все-таки… десять лет работы! Потерять их — это как потерять руку. Если бы мне дали выбор, я бы скорее предпочел потерять руку.

— Сынок, — сказал Проф, — не дави на меня. Ты и так висишь на волоске.

— Вам пригодится эта информация, — ответил я. — Она очень ценная, сэр. Вы же не хотите сжечь сотни страниц сведений о способностях Эпиков и их возможных слабостях?

— Ты сказал, что собирал слухи, — произнесла Тиа со скрещенными на груди руками. — Сомневаюсь, что там есть что-то, чего мы еще не знаем.

— Вам известно слабое место Мрака? — отчаянно спросил я.

Мрак. Он был одним из телохранителей Стального Сердца, и его силы создавали в Ньюкаго вечную тьму. Он представлял собой призрачную фигуру, совершенно бесплотную, невосприимчивую к оружейному огню и подобным вещам.

— Нет, — призналась Тиа. — И я сомневаюсь, что ты это знаешь.

— Солнечный свет, — сообщил я. — Он обретает телесную оболочку при солнечном свете. У меня есть фотографии.

— У тебя есть фотографии Мрака в материальной форме? — спросила Тиа.

— Думаю, да. Тип, у которого я их купил, выглядел не очень-то надежно, но я достаточно уверен.

— Эй, паренек, — отозвался Коди. — Хочешь купить у меня Лох-несское чудовище? Недорого.

Я глянул на него, но он только пожал плечами. Озеро Лох-Несс находится в Шотландии, я хорошо это знал, и, кажется, герб на кепке Коди тоже был шотландским или английским. Но у него был другой акцент.

— Проф, — сказал я, поворачиваясь к нему. — Федрус, сэр, пожалуйста. Вы должны посмотреть мой план.

— Твой план? — Он, кажется, даже не удивился, что я вычислил его имя.

— План ликвидации Стального Сердца.

— То есть, у тебя есть план, — спросил Проф, — как можно уничтожить самого могущественного Эпика во всей стране?

— Я же говорил об этом.

— Я думал, ты хочешь попасть в команду, а затем уже уговорить нас устранить его.

— Мне нужна помощь, — сказал я. — Но я пришел не с пустыми руками. У меня есть подробный план. Я думаю, он сработает.

Проф только обескураженно покачал головой.

Абрахам внезапно рассмеялся.

— Он мне нравится. В нем есть… что-то такое. Un homme téméraire[1]. Вы уверены, что мы не примем его в команду, Проф?

— Да, — решительно ответил Проф.

— По крайней мере, взгляните на мой план, прежде чем сжечь его, — попросил я. — Пожалуйста.

— Джон, — сказала Тиа. — Я бы глянула на эти фотографии. Скорее всего, фальшивка, но даже если это так…

— Ладно, — произнес Проф, бросая мне что-то. Обойма от моей винтовки. — Меняем планы. Коди, ты возьмешь Меган и паренька и пойдешь к нему. Если там уже Силовики, и ты решишь, что они могут овладеть информацией, уничтожь ее. Если же обстановка будет выглядеть безопасной, принеси ее сюда. — Он взглянул на меня. — Все, что не сможете унести, уничтожьте. Понятно?

— Конечно, — отозвался Коди.

— Спасибо, — сказал я.

— Это не одолжение, сынок, — ответил Проф. — И надеюсь, что не ошибка. Давайте. У нас может быть не так много времени до того, как они тебя выследят.

В то время как мы приближались к Дитко Плейс, на подземных улицах было тихо. Можно было подумать, что с вечной тьмой в Ньюкаго не может быть таких понятий, как день или ночь, но это не так. Люди предпочитают спать тогда, когда спят все остальные, так что мы придерживались обычного распорядка.

Разумеется, было и меньшинство, состоящее из тех, кто не любит делать то, что им говорят. Даже если речь идет о каких-то простых вещах. Я был из таких. Быть всю ночь на ногах — значит бодрствовать, когда все остальные спят. Так тише, спокойней.

Кое-где потолочные светильники были оснащены часовым реле, которое в ночное время приглушало свет, придавая ему более глубокие оттенки. Изменение было едва различимо, но мы научились его замечать. Так что, хотя Дитко Плейс и находилась близко к поверхности, она была уже почти безлюдна. Жители спали.

Мы прибыли в парк — большой подземный зал, вырезанный в стали. В потолке было множество вентиляционных отверстий, а фонари сияли по периметру фиолетово-синими огнями. Центр высокого зала был загроможден принесенными снаружи булыжниками — настоящими булыжниками, а не превращенными в сталь. Еще там была деревянная игровая площадка, также откуда-то принесенная и поддерживаемая в хорошем состоянии. В дневное время это место было полно детей — либо слишком юных, чтобы работать, либо тех, чьи семьи могли позволить им не работать. Пожилые женщины и мужчины собирались здесь за вязанием носков или другой несложной работой.