Дэвид Вебер - Вселенная Хонор Харрингтон

Есть, тем не менее, два исключения из «неимпериалистической» политики Лиги. Первое — это традиция объявлять протекторатом так называемые «планеты третьего мира» возле ее границ. Мотивируется это их уязвимостью от пиратов и эксплуатации менее принципиальными силами. То есть за ними надо присматривать… что развязывает руки торговцам Лиги и готовит почву для вступления в нее нового члена.

Второе исключение — практика расширения статуса протектората на центральные узлы тех туннельных сетей, которые имеют терминалы в пространстве Лиги или в непосредственной близости от нее. Среди таких сетей была и сеть Эревона расположенная примерно в сотне световых лет от «южной» границы Народной Республики Хевен, но в ее случае попытка провалилась. Республика Эревон отказалась от «защиты» Лиги несмотря на близкую угрозу со стороны НРХ. Эревон предпочел заключить союз с Мантикорой и положиться на защиту Королевского Флота — скорее всего потому, что невнятная внешняя политика лиги не придавала им уверенности перед лицом экспансионизма хевов .6

В самой Лиге нет ни одной туннельной сети, но есть терминалы по меньшей мере пяти сетей. Где получилось, Лига установила контроль над дальним концом туннельного перехода в оборонительных целях несмотря на то, что сделано это было в противоречие с официальной политикой. Впрочем применения силы для этого не потребовалось — Лига могла предложить достаточные экономические и технологические стимулы чтобы большинство миров встретили ее распростертыми объятьями.

Наиболее важная сеть не попавшая под контроль Лиги — это Мантикорская туннельная сеть. Исторически Мантикора поддерживала с лигой благожелательные отношения, но не проявляла никакого желания попасть под управление ее бюрократии. Сочетание прибыли получаемой от сети и постоянно растущего населения ее трех планет сделало для мантикорцев традиционные приманки Лиги менее привлекательными чем для других. В последние тридцать лет, однако, отношения между Лигой и Мантикорой подпортил теневой конфликт с Народной Республикой. Более всего Звездное Королевство беспокоила возможность хевов купить современные технологии вооружений у Лиги и тем самым встать на уровень с Королевским Флотом. В попытке предотвратить такое развитие событий правительство Кромарти предприняло экономическое давление на Лигу с целью вынудить Исполнительный Совет ввести технологическое эмбарго. Это им удалось, но только ценой испорченных отношений.

Хотя система Хевен расположена в 667 световых годах от Старой Земли — на 155 световых лет дальше чем Мантикора — первый шаттл опустился на поверхность планеты (также названой Хевен) в 1309 году э.р., более чем за столетие до колонизации Мантикоры. Так случилось из-за революционных изменений скорости колонизации после изобретения парусов Варшавской. День на Хевене длиной в 24, 56 стандартных часа. Год состоит из 412, 25 местных дня и делится на 13 месяцев: 9 по 32 дня и 4 по 31 дню. Короткие месяцы третий, пятый, десятый и двенадцатый. Каждые четыре года к третьему месяцу добавляется тридцать второй день.

Хевен расположен в очень привлекательном регионе с необычно высоким числом звезд классов F, G и K, поэтому первичную экспедицию финансировали целых одиннадцать корпораций с планет-членов Солнечной лиги. Сама планета Хевен оправдала свое имя 7 обладая идиллическим климатом и не ставя препон адаптации земных животных и растений. Привлекательность Хевена, приправленная грамотным пиаром, оказалась просто магнетической и число новых колонистов росло невиданными темпами. К 1430 году э.р. население Республики Хевен выросло почти до миллиарда и она начала предпринимать собственные колонизационные экспедиции. Регион же, несмотря на то, что еще шесть систем были колонизированы до, или почти одновременно с Хевеном, получил название Сектор Хевена. К 1475 году правительство и экономика Хевена имели заслуженную славу высокоэффективных. Политически Хевен представлял собой демократию с многочисленным политически активным средним классом, а в экономике проводил линию либерального капитализма с минимальным вмешательством государства. Учитывая чрезвычайно выгодные стартовые условия, такая комбинация эффективного рынка и гибкого правительства создала стандарт жизни не уступающий большинству миров Солнечной Лиги и была предметом зависти и подражания других планет сектора.

В течение двух веков Хевен продолжал процветать. Его население выросло почти до семи миллиардов, а сам он превратился в своего рода звездные Афины. Сектор Хевена, хоть и состоящий из независимых систем, в целом по экономической мощи приблизился к Солнечной Лиге, при этом оставаясь оживленным и нацеленным на экспансию, в отличие от удовлетворенной и сонной Лиги. Хотя в секторе нет туннельных сетей, но есть доступ к Мантикорской (а позднее и к Эревонской) сети и через них к лиге. В целом были все основания полагать, что экспансия и процветание в секторе будут продолжаться.

Не вышло. Нельзя точно указать на событие положившее начало изменениям, но общей их причиной, наверное, был так сказать сверхуспех. Сектор — и Хевен в частности — чересчур преуспели. Начали появляться сожаления, что неимоверные богатства сектора распределены столь неравномерно. Капитализм, как обычно, породил разделение общества на классы, от чрезвычайно богатых, до бедных и даже нищих. Даже то, что «нищие» Хевена жили неизмеримо лучше, чем граждане Нью-Берлина до прихода династии Андермана, не принималось во внимание, ибо сравнивали-то они со своими собственными соседями.

В республике начались эксперименты, поначалу осторожные, с программами взаимопомощи и благотворительности чтобы улучшить перспективы наименее успешных граждан. К сожалению, то, что начиналось как эксперимент, закончилось чем-то совершенно иным. Трансферты для поддержания малопродуктивной индустрии становились все больше, облагая все большей данью продуктивные отрасли. Малорентабельные операции поддерживались защитными тарифами, государственными займами и прямыми грантами на обеспечение полной занятости, что одновременно подрывало общую эффективность и производительность индустрии и способствовало инфляции. Инфляция, в свою очередь, ухудшала положение бедных, требовала все больших трансфертов, которые вскоре стали индексировать в соответствие с инфляцией в обязательном порядке. По мере расширения сети взаимопомощи те, кто помощь получает стали воспринимать это как реализацию своих «прав». И к 1680 году э.р. на Хевене была опубликована знаменитая «Декларация Экономических Прав», объявившая, что «неотъемлемым правом» гражданина является законодательное закрепление (и поправка на инфляцию) уровня жизни.