Игорь Негатин - Лишнее Золото [СИ]

За окном стояли предрассветные сумерки. Пора вставать. Дел на сегодня много. Поль поднялся, не спеша принял душ, побрился и спустился на первый этаж. Через кухонное окно, которое выходило на веранду, Нардин увидел Карима, разложившего на небольшом столе части винтовки. Алжирец устроился в удобном плетёном кресле и задумчиво смотрел туда, где в темноте прятались горные вершины. Сделав две чашки кофе, хозяин вышел во двор и молча поставил их на стол. К пряному запаху кофе добавился запах оружейного масла и свежий аромат просыпающейся природы. Букет, достойный внимания парфюмеров…

— Не спится? — покосился на него Карим.

— Да, ноет что-то внутри. Наверное, старость.

— Знакомо. У меня тоже кости ноют, словно непогоду чувствуют. Или драку.

— Скорее драку, — кивнул Нардин.

— Ты для этого Никиту с собой берёшь?

— В смысле?

— Медведь, мы с тобой не первый год знакомы. Ты всегда рассматривал все возможные варианты. Плохие — в первую очередь.

— Да. Если что — у него должен быть шанс вырваться. Несмотря ни на что. Иначе это бессмысленно. На побережье его прикроют, но до берега надо будет добраться. Он молодой и сильный.

— Понимаю, — Карим задумчиво прищурился, — пожалуй, ты прав.

— Хочешь отказаться от поездки? Я пойму.

— Ты дурак, Медведь! — мужчина поднял на него карие, почти чёрные глаза. — Чтобы я пропустил такую вечеринку?! Не дождёшься.

— Иначе бы не позвал…

— Иль а′ краба у′ хт иль-ха′ ййа, — вздохнул алжирец.[20]

Ещё полчаса — и над горным хребтом встанет яркий круг солнца, разгоняя серую хмарь прерий. Уже сейчас слышны голоса просыпающихся птиц. Вот одна захлопала крыльями, будто разминаясь после долгого сна. От земли потянуло сыростью…

— Где ты раскопал этот антиквариат? — поёжился Поль, рассматривая разобранную винтовку. — Устроил археологические раскопки у ворот Ордена?

— Тоже мне, антиквариат, — спокойно отреагировал его собеседник. — Много ты понимаешь! Для своего времени это был не самый плохой вариант. Тебе с ней послужить уже не довелось?

— Можно сказать, что нет. Эту модель первой получила жандармерия. К нам они попали позже, году в 1987, и всего несколько штук. Наш tireur élitaire[21] с ней на стрельбище днями пропадал. По его словам, новая винтовка лучше, чем FRF1, но с Ремингтоном она и рядом не лежала.

— Ремингтон, — пробурчал Карим, любовно поглаживая пластиковое ложе, — нашёл, с чем сравнивать! FRF2 — это… В общем, она мне дорога. Как память.

— Ну, раз память, — хмыкнул Нардин, — то и держал бы в шкафу. С памятной табличкой на прикладе. «Дарагой памят длия Карым, да продлит Аллах его жызненный пут и усыпет розами…».

— Нафедли навсек, а? — лениво отмахнулся алжирец.[22]

— Ладно, не обижайся. А если серьёзно — где откопал? Я французского оружия в этом мире почти не встречал.

— Один чудак на комиссию сдал.

— Из наших? — дёрнул бровью Поль.

— Нет, мирный француз из Жонкьера. Что с собой возьмёшь?

— Если нарвёмся на большую банду абреков, то сколько не грузи — всё равно мало будет. Кстати, надо бы твою машину глянуть. Набрал, будто на полгода уходим.

— Хорошо, — согласился Карим, — некоторые вещи можно оставить.

Мужчины спустились с веранды во двор, где стоял Лендровер.

— Что это у тебя такое? — спросил Нардин.

Дно багажного отсека занимал плоский бак (толщиной сантиметров двадцать, не больше), сваренный из нержавеющей стали.

— Запасной, — алжирец хлопнул по нему ладонью, — почти двести литров. Я в Аламо залился под пробку, а потом сам знаешь — один Аллах ведает, где можно застрять.

— Что у тебя ещё с собой?

— Поль, будто сам не знаешь, что у меня может быть, — он заложил руки за ремень и начал перечислять: — Два рюкзака. Один большой, с пожитками, для устройства лагеря, и один «трёхдневка». Дальше рассказывать?

— Рассказывай, конечно. Тебе дай волю — весь дом в джип загрузишь.

— Ты всегда был сторонником аскетизма, Медведь.

— Я за разумный вес. Тем более в рейде. Рассказывай.

— Ящик сухих пайков, канистра с питьевой водой и небольшая солнечная батарея. Из оружия — РПКМ, снайперка, которую ты видел, и пистолет. К пулемёту — четыре банки, по семьдесят пять патронов, и два цинка. Триста патронов для винтовки и двести для Беретты. Ещё два Клеймора и пять гранат. А ты что возьмёшь?

— Пулемёт пусть Никита возьмёт. Любит он с такими железками играться. Стреляет неплохо.

— И моложе…

— Сам подумай — куда тебе, старому, с грузом и пулемётом по горам бегать?

— Что верно, то верно, — покачал головой мужчина, — не двадцать лет.

— И даже не тридцать. Винтовку, думаю, тоже можешь оставить. Ремингтон возьму, так что твоя «память» пусть здесь полежит. В общем, — Поль немного помолчал, — чтобы с патронами не мудрить, возьмём два Калашникова под 7,62x39 с подствольниками, твой пулемёт и Ремингтон. У тебя два цинка и у меня, в арсенале — четыре. Двести патронов к винтовке. В довесок к Клейморам — три МОН-50 и цинк гранат для подствольника. Ещё бы гранат РГН в Рио достать, так было бы совсем хорошо. Ну и личное оружие.

— Опять свой Кольт из шкафа вытащишь? — ухмыльнулся Карим и поднял указательный палец. — Ах да, забыл! Тоже «память». Слушай, оставь дома это «наследие предков»!

— Обойдёшься. Я его на две твои Беретты не променяю! Значит, с оружием решили.

— Мины — это хорошо, — алжирец огладил бороду. — Уходить громко будем?

— Хотелось бы тихо, но знаешь, как бывает… Тем более — перевал, дьявол его раздери. Пострелять всё равно придётся.

— Не впервой…

— Что со связью?

— Как ты просил — в машине стационарная и три переносных, с гарнитурами.

— Ладно, — кивнул Поль, — пока твой брат не приехал, пойду собираться. Буди Никиту, хватит ему спать. Соберите альпинисткое снаряжение.

— Придётся лезть? — поморщился Карим.

— Невысоко. То есть — сначала невысоко, а потом неглубоко.

— Хоть это хорошо, — вздохнул алжирец и ушёл в дом.

Через несколько часов во дворе стало шумно. Раздавался гортанный говор, было слышно, как Карим что-то объяснял приехавшим людям. Наверное, правила поведения в шато «Нардин». Стращает, небось, всеми карами небесными. В комнату зашёл Никита и, улыбнувшись, кивнул в сторону веранды.

— Отец, там Карим своего младшего брата по стойке смирно строит. А заодно и троих племянников. Он всегда так?

— Карим? — переспросил Поль. — Да, это у него врождённое.

— Интересный он человек. Вроде мусульманин, а абреков ненавидит.