Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

сам мир не хотел дышать. В груди жгло, рука ныла, каждая мышца отзывалась болью, но отступать было поздно. Серый плащ двигался плавно, размеренно — каждый шаг у него был выверен, каждый взмах ножа точен, без суеты. В его действиях не было ни злобы, ни азарта, только холодная уверенность человека, который знает исход наперёд.

Я пытался держать дистанцию, заставить его ошибиться, но он не ошибался. Нож в моей руке казался игрушкой по сравнению с его клинком — тонким, но явно зачарованным. При каждом столкновении по коже пробегала дрожь, металл будто вызывал в теле отголосок страха.

— Ты ведь понимаешь, что всё это зря, — произнёс убийца. Голос был ровный, без тени эмоций. — У тебя нет ни шанса.

— Я и не собирался выигрывать, — сказал я. — Просто хочу, чтобы ты вспотел.

Попугай где-то сверху хмыкнул:

— У тебя талант раздражать смертельно опасных людей.

Я отступил на шаг, вызвал слабую волну воздуха — не для атаки, а чтобы сбить его ритм. Он чуть повёл плечом, и клинок мелькнул в полумраке. Воздух взрезало, будто ткань, и струйка крови проступила на моём боку.

— Быстро учишься, — сказал я сквозь зубы.

— Медленно умираешь, — ответил он.

Я сделал глубокий вдох, призвал остатки магии. Пламя от фонарей дрогнуло, послушно откликнувшись. Стихии реагировали с трудом, но хоть что-то. Я послал короткую вспышку огня в лицо противнику — тот лишь отмахнулся, а потом в ответ метнул нож. Клинок полоснул по плечу, и я едва не выронил оружие.

— Кирилл, ты теряешь форму, — буркнул попугай. — Обычно к этому моменту ты уже кого-нибудь сжигаешь.

— Заткнись.

Он усмехнулся, хотя понимал — шутки кончились.

Я попытался использовать камень под ногами: вбил в него немного энергии земли, выбросив осколки вверх. Противник ушёл в сторону, почти не глядя. Даже не отреагировал — просто знал, что я сделаю это.

Он двигался быстро. Слишком быстро. Я не успевал думать, только реагировать. Ещё секунда — и клинок прочертил воздух рядом с моим горлом. Я отклонился, поймал момент и ударил ногой в живот. Он не отшатнулся — просто перехватил мою ногу и бросил через себя.

Я рухнул на каменный пол, воздух вышибло из лёгких. Мир закружился. Убийца подошёл спокойно, будто гулял.

— Храбрость — это хорошо, — произнёс он. — Но она не заменяет опыта.

Он поднял нож, и я почувствовал, как внутри всё дрогнуло — не страх, а злость. Та, что была всегда рядом, где-то под кожей. Я заставил магию отозваться — воздух дрожал, пламя вокруг мигало, а металл в руке стал горячим.

— Ещё шаг, — прошептал я.

Он шагнул. Я метнул вспышку света, простую, почти инстинктивную. Не ослепляющую, не убивающую — просто свет. Он дёрнулся, прикрывая глаза, и этого хватило. Я поднялся, ударил. Наши клинки встретились снова, на этот раз с большей силой. Искры осыпались на пол, запахло озоном.

— Начинаешь понимать, — сказал он, отступая.

— Не думай, что мне это нравится.

Мы сошлись снова. Бой превратился в вихрь. Мгновения растянулись в вечность: вспышки света, скрежет стали, удары ногами, короткие рывки, шаги, дыхание. Он был сильнее, но я цеплялся за каждый шанс, за каждую ошибку.

В какой-то момент я поймал его движение, перехватил руку и ударил кулаком в грудь. В ответ он вонзил клинок в моё предплечье. Я заорал, кровь потекла по пальцам.

— Сдавайся, — произнёс он спокойно. — Я дам тебе лёгкую смерть.

— Не люблю лёгких вариантов.

Он ухмыльнулся.

— Тогда ты будешь умирать медленно.

И с этими словами активировал амулет. Сфера света окутала его фигуру, а за ней воздух вспыхнул пламенем.

Попугай едва не взвыл:

— Великолепно! Ещё чуть-чуть — и ты будешь поджаркой с гарниром!

Я отступил, прикрываясь рукой от жара. Всё вокруг полыхало. Каменные плиты трещали, огонь лизал потолок.

Но в этот момент я почувствовал странное — будто пламя не против меня. Оно будто знало меня, слушалось. Я вытянул ладонь, не думая, и огонь дрогнул, отступил, словно узнал хозяина.

Убийца нахмурился.

— Что за трюк?

— Даже не знаю, — ответил я, чувствуя, как силы наконец возвращаются. — Но, похоже, мне начинает везти.

Он бросился снова, и бой перешёл в следующую фазу — тяжёлую, изнуряющую, ту, где решает не мастерство, а упорство. И я был готов.

Мы сошлись ещё раз, и время рассыпалось на короткие вспышки: звон металла, горячее дыхание, скольжение подошвы по сырой доске, рывок запястья — и снова звон. Он резал пространство точно, как хирург, без лишних жестов. Я отвечал упрямо, цепляясь за полсекунды, за миллиметры. Плечо горело, в сломанной руке стучал тупой молот, будто внутри кость пыталась найти себе новое место.

— Ты держишься, — сказал он, почти без интереса. — Но ты уже проиграл.

— Посмотрим, — выдохнул я, и огонь в фонаре дрогнул, как будто тоже хотел посмотреть.

Он пошёл в обман: лёгкий взмах в голову, резкий провал к корпусу. Я поймал лезвие на ребро ножа, рванул в сторону, опоздал на долю. Клинок царапнул бок — тонко, злобно. Тепло крови растеклось под плащом. Я отступил на шаг, на второй. Доска под ногой жалобно скрипнула. За спиной — пустота, где начиналась чёрная гладь залива. Ветер пах солью и дымом.

— Ещё шаг, — сказал убийца. — И ты в воде. Плавать с одной рукой — сомнительное удовольствие.

— Никто не идеален, — ответил я и, не глядя, вбил носком сапога в щель досок сгусток каменной крошки. Дерево лопнуло, «ступенька» поехала. Он инстинктивно сместил вес — этого хватило, чтобы я нырнул под руку и ушёл влево, туда, где удалось найти более устойчивый и безопасный участок.

Он не матерился, не злился — просто поправил стойку и двинулся следом, холодный, как нож после ледяной воды.

— Ты не понимаешь, что именно несёшь, — произнёс он. — И это делает тебя опасней, чем ты сам о себе думаешь.

— Охотно верю, — сказал я. — Мне бы кто объяснил — был бы благодарен.

Ответа не последовало. Вместо ответа — удар. Снизу, короткий, почти невидимый. Я успел подставить предплечье, услышал треск —