Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Ничего, приятель. Просто возвращаемся домой.

Попугай у меня на плече шепнул:

— Лучше уйти. В глаза лучше не смотреть.

Мы миновали их, не задерживаясь. Уже через квартал мы скрылись в узкой улице и свернули к дому. Надеюсь Влад не выгонит меня из моего же дома. Я знал, что моя жизнь теперь будет и другой: с каждой уничтоженной точкой они будут искать виновного, а у кого-то хватит ума связать это с Академией или даже со мной.

— Что дальше? — спросил попугай, будто бы не доверяя моему молчанию.

— Дальше — Влад, — сказал я. — И план. Надо решать, как действовать: бить по узлам быстро или копать вглубь системы, находить хозяев и бросать их в костёр.

Мы шли по пустынным улицам, а за спиной огненный столб напоминал, что мир изменился, хотя бы на одной улице. Я ощущал пустоту и тяжесть в груди: это не радость. Это действие приглашало последствия, и я был готов принять их на себя. Мне не хотелось думать о том, что люди в сети могут ответить жестоко. Но я не собирался отступать.

— Ты сделал своё дело, — сказал попугай, иногда посматривая на мешок в моей руке. — Ты выиграл бой. Но не забывай: это только одна битва. Война — куда крупнее.

— Я знаю, — ответил я. — И я не надеюсь на аплодисменты.

Мы продолжили путь в сторону, где, как мне казалось, можно было на время укрыться и составить план. Ночь шевелилась, а за нами остался дом, который уже не мог быть тем, чем был до этого вечера. Я не мог не думать о том, что в подвале сгорело не только оборудование и деньги: сгорели улики, документы, возможно, чьи-то имена. И это было частью риска: уничтожив одно, мы лишили себя части доказательств. Но я знал, что оставить нетронутые линии снабжения было ещё хуже.

Далеко впереди слышалось, как стража собирается, где-то плакал человек. Я подумал о тех, кто потерял работу, кто окажется без хлеба из-за этого поджога. Но потом вспомнил тех, кто после употребления магарыча падал на землю и выгорал на медленном пламени собственной слабости. Не получится сохранить руки чистыми, залезая в болото с головой. Иногда приходится делать выбор. Я сделал свой.

Мы шли в темноте, и в моём мешке звенели монеты. По оговоркам, адресам и документам я понимал, что работа только начинается. Попугай время от времени шептал планы и идеи, будто в его маленьком мозгу рождались мысли, которые я не заметил бы самостоятельно. Я улыбнулся сквозь усталость — сухая улыбка человека, который понимает цену своих поступков.

Над городом синий столб дыма уходил в небо, а вокруг него уже начинали крутиться слухи. Я знал, что утром мир проснётся и начнёт задавать вопросы. А у меня будут ответы — или путь к ним. И это была моя работа теперь: идти по этим следам и прерывать их, пока сеть не разрослась слишком сильно.

Я вошёл в флигель без стука. Влад сидел за столом, разбирав древнюю карту участка имения; на лице у него было то спокойствие, которое даёт людям работа, а не игры. Он поднял голову, заметил мешок в моих руках и лениво улыбнулся.

— Ты всё-таки пошёл один? — спросил он, как будто предпочитал верить в чудеса.

Попугай устроился на спинке стула и выпалил первым делом:

— Мы вдвоём ходили.

— Пернатый, — рявкнул я, прежде чем он продолжит, — не влезай.

Я опустил мешок на стол. Звякнули металлы, шуршали бумаги. Вечерний свет падал из окна на пачки ассигнаций и бликовал на краях слитков.

Влад вскинул бровь, не скрывая любопытства. Он пересчитал пару монет на ладони, понюхал старую бумагу, которая пахла не только деньгами, но и грязью — той самой грязью, что остаётся после неправедных сделок.

— Не сказал бы, — пробормотал он, — что ты человек, который предпочитает одиночные прогулки.

— Сказал бы неправду, — ответил я коротко. — Тем не менее он прав: мы ходили вдвоём.

Влад вздохнул и положил слиток обратно в мешок, не спеша.

— Теневики нам такого не простят, — сказал он, глядя прямо.

— Во-первых, — ответил я, — я никому не собираюсь рассказывать о своём визите. Во-вторых, у нас с ними и так не дружеские отношения. И, да, я обещал их передушить; обещание выполняю.

Попугай фыркнул, словно одобряя прямоту.

— Но по остальным адресам сразу не лезь, — сказал Влад более твёрдо. — Ты ещё не до конца восстановился после разломов. Я видел, как ты выглядел раньше — и, поверь, это образ для пылких походов.

Я устало улыбнулся, отодвинув руки от мешка, будто тот вдруг стал легче.

— Я так и планировал, — сказал я. — Не хочу врываться в сеть без подготовки. Но теперь у нас есть деньги на ремонт имения и на набор людей. Это даст нам время.

Влад кивнул, его рука машинально почистила край карты. В комнате повисла пауза — не пустая, а плотно заполненная возможностями и опасениями.

— Я этим займусь, — сказал он наконец. — Разберусь с ремесленниками, найму пару хороших людей. И поставлю стражу. Но слушай меня: никакого героического самопожертвования. Ты нужен нам живым — не только как молот, но и как голова. Понял?

— Понял, — ответил я. — Но и если они пойдут дальше — если сеть начнёт давить на людей, которых мы не можем защитить, — я не отступлю.

Влад посмотрел на меня дольше обычного. В его глазах промелькнуло то, что бывает у людей, которые знают цену словам.

— Тогда будем действовать осторожно и умно. Дай мне список адресов, даты — я изучу по своим каналам. И ещё: никому не говори особенно в академии.

Я вынул из мешка бумаги и покрыл стол картами. Попугай присел рядом, глядя на чертежи так, будто видит в них больше, чем просто линии.

— Хорошо, — сказал он вдруг мягко. — Я тоже могу быть полезен. Если что — я полечу и разведаю.

— Мы это обсудим, — ответил Влад, не отрывая взгляда от бумаги. — Сперва — ремонт