Стас Лабунский - К северу от Чернобыля

Волк и Микола двинулись в бой с пулеметом. Кстати, видел я пулемет и у Серого. Вопросов задавать не стал, но интересно, откуда дровишки. Три рюкзака патронов. Смешно вспомнить, но пару дней, в самом начале этого затянувшегося выезда на природу, я ходил по Долине с обрезом. Арсенал у нас сильно изменился. Да и мы тоже.

В серой полумгле шагнул я в Зону. У меня было имя, не скажу, что громкое, но известное. Не пристало мне бояться, как новичку. А хотелось. Повернулся назад, спросить Алексея, куда идти, я то тут первый раз.

Удар в спину снес меня в придорожный кювет. Издалека раздалось глухое уханье с завыванием. В меня, что кровосос врезался? Да я его сейчас зубами загрызу.

— Бегом! Зигзагами! Перекаты делайте! Сбивайте ему прицел!

Это Зомби командует.

— А Сотник?

Это Микола. Бальзам на сердце.

— Рядом ляжешь! Снайпера надо убрать!

Щелк, щелк! Это нормально, пули добавляют выбоин в многострадальном асфальте. Опять глухо ухнуло. Наши парни далеко убежали, по ним стреляют. Так, перейдем к диагностике. Я лежу на боку. Вдыхаю. Пахнет пыльной травой. Шевелиться не хочется и в ушах противно звенит. Подо мной что-то хлюпает, надеюсь, просто упал в лужу. Моргнем. Получилось. Пошевелим пальцами. Ух, ты! Здорово! Переворачиваемся на живот. Вон она на дороге лежит. Винтовка специальная снайперская, винторезик мой родной. Сейчас я до тебя доберусь, а вместе мы с тобой таких дел наделаем. Все перетрется, только держись. Нам ли не знать, что такое жизнь.

Прибежала Герда, посмотрела на меня, порычала с Умником и скрылась в утреннем тумане. Затявкала штурмовая винтовка Зомби. Бесшумную снайперскую и негромкий стрекот стрелкового комплекса не услышать. Их делали специально для современной войны, когда хорошо вооруженный одиночка может на равных драться с любым количеством противников. Как же я уцелел?

Стащив со спины рюкзак, увидел ответ на свой вопрос. Удар неизвестного оружия пришелся точно в канистру с водой из родничка. От нее осталась задняя стенка с загнутой кромкой и оплавленная горловина. Бросив железку под ноги, я уселся на землю и перебрал рюкзак. Превратились в пыль бинты, и подмокла одна аптечка.

— Привет, Умник! С боевым крещением, парень!

— Здравствуй, мой старший белковый брат. Я подумал, что у меня все сгорит. Это оружие для убийства таких существ, как я, — вступил в разговор заносчивый зазнайка. Не беспокоить. Я тебе это припомню.

— Пока что у них получилось убить нашу канистру, — пошутил я.

Сейчас мы нанесем ответный удар. Ничего не слышно, ничего не видно. Один этот гад ухает с крыши или из окон главного корпуса. За что боролись, на то и напоролись. По мне, точнее по нам с Умником влупили из импульсной винтовки. Электромагнитный импульс вместо древнего свинца. Гаусс-винтовка. Только шагнешь в Зону, а «монолитовцы» тут как тут. Здравствуйте, перестрелку заказывали? Нет. Плевать, оплачено. Я достал основной блок Умника и открыл крышку. «Конденсаторы» ярко горели. К привычному голубому свету добавились вкрапления радуги.

— Какой я красивый! — восхитился компьютер.

— Герой и красавец, — подтвердил я. — Придут умные мысли как нам снайперов унять, поделись. А то они нас тут перестреляют. Обидно будет, только разбогатели, надо жить да радоваться, а тут, бац, облом. Хороший день для смерти, но лучше для чужой.

— Стоит могила, не знамо чья, но очень мило, что не моя, — поддержал меня не чуждый классике Умник.

— Изволим цитировать мятежника Цурена, изгнанного со всех телеканалов, — подколол я его.

Ровно заработал пулемет. Офицерский расчет уверенно колотил стекла на верхнем этаже центрального здания. Микола и Волк решали сразу две задачи. Они выгоняли снайпера на крышу, где его уже ждали три ствола с прицелами, и предлагали ему удобную мишень. Себя. И тут я увидел вспышку выстрела.

Обычная снайперская винтовка. Старая, добрая, СВД. Значит, один варяг с экзотическим оружием и два-три обычных снайпера. Вспомнив, как Алексей с Фунтиком разделали под орех пришельцев с Агропрома у нас в Долине, я поежился. Ситуация складывалась неважная. Зеркальное отображение, и мы в роли мишеней.

Гаусс-винтовка молчала, а к нашим пулеметчикам пристреливался снайпер с крыши пристройки. Наверняка, он заранее оборудовал себе огневую точку и был уверен, что в лоб его не возьмешь.

А я и не собирался. Шаг мой по краю неба и бездна у самых ног и путь, направленный в вечность, короче, чем твой плевок. Не тянешь, будь благодарен, научим жить на земле, не можешь? Ну что же, парень, патрон для тебя в стволе.

Меня как подстрелили на дороге, так я тут и сижу. Отряд ушел в чистое поле, снайпера поменяли позиции, подставив мне свои открытые бока. Оглядевшись, решил залезть повыше. Забрался на насыпь железнодорожного тоннеля и залег. Война вовсю идет, пора и мне что-то сделать.

Прицел поймал движение. Выстрел. Очередь патронов на шесть. Не видать мне благодарности за экономию боеприпасов.

— Умник, сообщи Волку, пусть по крыше пристройки пройдется частым гребнем, пока он еще не спрятался, — сказал я, перезаряжая винтовку.

Мне была хорошо видна вертикальная лестница на стене, и я навел прицел на нее. Вдруг стрелок решит не спускаться вниз, а полезет вверх. Можно навязать ему нужное нам решение.

— Умник, брось все дела, ты на войне! Убьют, как Архимеда Сиракузского или Додона Химкинского. Попроси Герду и Акеллу порычать по кустам, ограничим противнику маневр по земле. Работай.

Пулеметчики с руганью открыли ПДА. Прочитав приказ перенести огонь на другую цель, от души взялись за дело. В воздух полетели щепки от ящиков, цементная крошка, куски рубероида.

Напугали они его на совесть. Акелла и Герда тоже внесли свой вклад. Если бы я не знал, что это резвятся наши влюбленные, мог бы поклясться, что на свободу вырвались сотни демонов ада. Вой раздавался со всех сторон, и даже у меня неслабого пса, шерсть вставала дыбом. Прошла, наверно, минута, пока до меня дошло, что мы с Умником тоже воем, я во весь голос, а он во всю мощь микрофонов. У него выходило громче, а у меня выразительнее.

Проняло стрелка до печенок. Кинулся к ступенькам в небо. Нет, дверь в лето открыта не для всех. Предъявите ваш пропуск. Я дождался, пока он залезет метра на три вверх, и аккуратно перечеркнул очередью по диагонали, от левой ягодицы до правого плеча. Нарушил я, конечно, заповедь Старого Охотника: «Бей в глаз, не порти шкурку!». Один есть. Сколько осталось? Почему молчит «монолитовец»? Душераздирающий вой стих. Я переполз на другую сторону насыпи. Из разбитого окна высунулся ствол. Здесь этот номер не пройдет. Пулемет оглушительно загрохотал, сметая робкую тишину. Исполняется песенка «Соловей» композитора Алябьева. Соло на барабане.