Владислав Выставной - Кремль 2222. Запад

Сон был недолгим. С рассветом двинулись дальше, выбравшись из труднопроходимых руин на узкую тропу среди развалин. По восходу солнца да по некоторым сомнительным ориентирам Книжник прикинул, что идут они на северо-запад, хотя и довольно сложным, извилистым путем. Решив, что теперь у него есть право задавать вопросы, спросил:

— И куда мы теперь идем?

— К Бункеру, — просто сказал вест.

— Но там же Поле Смерти, ты сам говорил!

— Да.

— Это же оно убило твоих товарищей?

— Все так.

— Так чего ж мы туда вдвоем премся?! Поле нас не убьет — так сожрут те, для кого оно — дом родной! — Книжник невольно замедлил шаг, споткнулся об острый камень, зашипел от боли. — А, черт! Да погоди ж ты! Может, вначале обсудим — как действовать дальше? Надо подумать — что с этим Полем делать, если с ним вообще что-то сделать можно!

— Нет времени на раздумье, — не замедляя шага, сказал вест. — Надо идти — а там уже решать. Каждая минута приближает мой народ к гибели.

Книжник закусил губу, нахмурился. Вот она — разница между семинаристом-теоретиком и практиком-воином: сначала действовать — потом думать. Тяжело, ох, тяжело перестраивать сознание в соответствии с обстоятельствами. Неудивительно, что воинов готовят с младенчества, а таким, как он, путь в воины навсегда закрыт. С другой стороны, вон, нео — те вроде как все поголовно воины. Так они и размножаются как кошки. Впрочем, и мрут как мухи.

— А может, оно ушло уже, это Поле Смерти? — с надеждой предположил Книжник. — На то оно и Поле, чтобы переползать с места на место.

— Может, и ушло, — бесстрастно ответил Зигфрид.

— Так это меняет дело! — оживился Книжник. — Значит, ты на это и рассчитываешь?

Вест окинул взглядом семенящего рядом парня и отрезал:

— Я рассчитываю только на себя.

Прозвучало это не слишком приятно — словно вест по-прежнему ни во что не ставил своего нового товарища. Книжник сдержал порыв высказать обиду: следовало привыкать к высокомерности спутника — натуру его он изменить не в силах. Зато, как показала практика, можно завоевать его уважение. Но сделать это удастся только поступками.

Что и говорить, мир за стенами Кремля оказался еще суровее, чем представлялось когда-то мечтательному семинаристу. И подтверждения этому долго ждать не пришлось. Опасность дала о себе знать заранее — словно специально для того, чтобы жертвы успели осознать ужас надвигающейся смерти.

Неторопливо, с обманчивой легкостью заструился по земле туман. Тонкие пряди выползали из разломов в зданиях, словно невесомый белесый пар решил вдруг выбраться на свет из мрачных подвалов. Вест остановился как вкопанный, напряженно замер и медленно потянул из-за плеча меч. Это напряжение немедленно передалось его спутнику.

— Шамы? — тихо спросил Книжник, запуская руку в кошель, болтающийся на поясе, нащупывая холодную сталь стилов, — свое нехитрое оружие теперь он держал под рукой.

Вест не ответил — просто продолжил медленно продвигаться вперед — по щиколотку в наползающих туманных хлопьях. И безо всяких разговоров было ясно, что без шамов тут вряд ли обошлось — способность насылать искусственный туман водилась только за ними.

— Спиной к спине! — резко приказал Зигфрид.

Книжник подчинился. Теперь он пятился, прикрывая спину воину. Осторожно, чтобы, не уколоться самому, вытащил стилосы, распределил по три штуки в руку, сжал металл скользкими от пота пальцами. Оставалось ждать. Только непонятно — чего именно. Меж тем туман становился все гуще, струясь уже на уровне колена. Вокруг же, на расстоянии десяти шагов, выросла настоящая стена белесой пелены. И там, в этой пелене, медленно проявились зловещие, уродливые тени.

Одна из теней вдруг обрела четкость очертаний — и из серой мглы показалась рослая фигура. Это был нео, только вел он себя необычно для этого вида мутантов — слишком величественно, сдержанно что ли. И это пугало куда больше, чем обычная для этих тварей звериная необузданность.

— Чего тебе надо? — сквозь зубы произнес вест. Меч в его руке совершал неторопливые плавные перемещения, словно воин разминал кисть, сжимавшую рукоятку.

— Ты вырезал мой род, убил моих братьев, — резким, лающим голосом проговорил нео. — Тебе придется заплатить за это!

— Я знал, что вы, вонючие обезьяны, продаете своих дохлых сородичей за звонкую монету, — усмехнулся Зигфрид, бросая короткие взгляды по сторонам. — Я бы, может, и заплатил даже, чтоб вас меньше стало, да золото самому нужно.

— Нет, ты заплатишь жизнью! — прорычал нео. Подался вперед, в его лапе сверкнул огромный тесак, подернутый рыжей ржавчиной, но ярко сверкнувший полоской заточки.

— Слишком много разговоров для тупого мута, — заметил вест. Ловко крутанул мечом, перехватил рукоять левой рукой, вернул в правую. — Сдается, не ты со мной говоришь, а те, кто сейчас дергает за ниточки, а?

— Не ходи к Бункеру, вест! — злобно выдохнул нео. Глаза его налились кровью, выкатились, и стало казаться, что действительно — только какая-то посторонняя сила удерживает мута от мощного броска вперед.

— Вот как? — странным голосом произнес вест. — Какое вам-то до этого дело?

— Не ходи — жив будешь! — повторил нео и сделал еще один шаг вперед.

Тут же со всех сторон из сгущающегося тумана показались изломанные фигуры нео. Вели себя они не менее странно, чем первый: будто собаки, рвущиеся в драку, но сдерживаемые крепкой цепью.

— Лучше уйди с дороги, гнилое мясо! — хрипло произнес Зигфрид. — Не шути со мной, не в настроении сегодня я!

— Ты сам сделал выбор! — оскалился нео.

И тут же исчез в клубах наползающего тумана. Еще миг — и туман глухо накатился со всех сторон, и все вокруг превратилось в серо-белесую мглу.

— Наземь! — заорал вест.

Семинарист рухнул как подкошенный. И тут же над головой возникла стремительная тень, раздался свист рассекаемого воздуха, звонко пропел металл. Раздался вой, полный боли, сверху в лицо обильно плеснуло горячим и липким. Перед глазами началась безумная пляска теней. Книжник рывком перекатился на спину, судорожно выставив перед собой острия стилосов, которые казались совершенно жалкими в этом жутком танце смерти. Самое страшное — невидимый в тумане бой шел прямо над ним. Вест, которого было уже не различить в мутной мгле, явно не отходил ни на шаг, стремясь защитить товарища. Книжник безумно таращился во все стороны, примериваясь, куда бы запустить своими смертоносными иглами, — но видел лишь тени, в которых врага не отличить от единственного союзника.

Снова короткий присвист где-то над головой — и снова обильный кровавый дождь поливает одежду, руки, лицо. Что-то тяжело падает на грудь из мутного киселя тумана, и семинарист с трудом сдерживает вскрик: к его горлу тянутся скрюченные, все еще шевелящиеся пальцы отрубленной мохнатой руки.