Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Огонь — сила и разрушение в одном.

А я всё ещё не знаю, кто кого держит: я его, или он меня.

За окном дул лёгкий ветер, и птица во сне пошевелилась, пробормотав:

— Береги себя, Огонёк.

Я закрыл глаза.

Завтра начнутся занятия. Придётся притворяться обычным студентом и делать вид, что я не думаю о долгах, о Владe, о доме, который стал капканом, и о пламени, шевелящемся под кожей.

Мир сделал паузу, но я знал — это не мирное затишье. Просто затишье перед бурей.

Если бы всё было так просто, я бы уже спал спокойно.

Но вместо сна — только тепло в груди и смутный страх, что однажды проснусь не человеком.

Проснулся я от того, что кто-то громко дышал мне в ухо.

Точнее, не дышал, а ворчал:

— Подъём, Двуногий! Империя ждёт твоих подвигов!

Открыл глаза — на подоконнике сидел мой пернатый кошмар, раздувшийся, как чайник. Руны на ошейнике светились едва заметно, но хватало, чтобы в полумраке казалось, будто у него под перьями тлеет огонь. Кстати, я раньше не обращал внимание на ошейник. Что это: защитный артефакт, амулет или нечто более сложное и менее приятное?

— Империя подождёт, — буркнул я, натягивая одеяло обратно.

— Ага. А потом выкинет тебя из Академии. Хочешь — я крикну за тебя на перекличке?

— Сомневаюсь, что им понравится твой голос.

— Моим голосом можно останавливать войны. Сходи хотя бы на завтрак.

Я вздохнул, сел, спустил ноги на холодный пол.

Комната была стандартная — чистая, но без изысков: кровать, шкаф, стол, кувшин с водой и маленькое окно с решёткой. Всё оплачено заранее, ещё при поступлении, так что, по крайней мере, думать о жилье не приходилось.

Питание тоже входило в “пакет Империи знаний”, как гордо говорили в приёмной комиссии. Правда, в реальности это означало: три бесплатных приёма пищи, вкус которых обратно пропорционален амбициям студентов.

Я умылся, глядя, как вода исчезает в крошечном светящемся стоке. Даже сантехника тут работала на магии — всё блестело и переливалось, как будто Академия боялась показаться обыденной.

В коридоре уже шумели.

Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то пытался надеть мантию, одновременно глотая хлеб.

Толпа — сплошная иллюстрация иерархии. У одних мантии шиты серебром и с гербами родов, у других — ткань дешёвая, потёртая. Но держатся все одинаково гордо — пока не начинается разговор о деньгах.

— Ты опять смотришь на них, как на статуи в музее, — заметил попугай.

— А что мне остаётся? Это действительно музей. Только экспонаты живые.

— И ты среди них.

— Пока просто посетитель.

Я вышел в коридор. Воздух пах мятой, бумагой и утренним кофе. На стенах — гравировки с изречениями великих магов. Одно особенно порадовало:

“Учёба — это служение. Служение — это честь. А честь требует оплаты.”

В столовую шёл поток студентов. Я влился в него, слушая обрывки разговоров:

— “Отец заказал мне ядро огненной саламандры.”

— “Ты счастливчик! Мне только катализатор подарили.”

— “Слышал, у алхимиков новый настой для активации чакр — всего пять тысяч за дозу!”

Каждый говорил о своём — но суть одна: здесь успех измерялся не знаниями, а вложениями.

Общая столовая Академии шумела, как муравейник. Столы дрожали от гомона голосов, запах каши, хлеба и подогретого мяса смешивался с ароматом дешёвого кофе и магического озона — от зачарованных светильников над головой.

Я оглядел зал — место нашлось только в углу, где уже сидели Киря и Анастасия.

— Эй, Кирилл! — помахал Киря ложкой. — Сюда! Ещё есть место, пока твой пернатый советник не успел всё захватить!

— Он не ест кашу, — ответил я, подходя с подносом. — Ему подавай нервные клетки молодых студентов.

Птица на моём плече вытянула шею:

— Ложь и клевета. Я ем кашу, просто выбираю изюминки.

Анастасия усмехнулась, не отрывая взгляда от тарелки.

— Удивительно, но я уже скучала по его голосу. После церемонии в ушах всё ещё звенит, когда вспоминаю, как он требовал “корм и диплом”.

— Это был искренний протест, — заявил попугай, гордо расправив крылья. — Меня лишили заслуженных наград.

— Зато теперь ты знаменитость, — сказал Киря. — Пол-Академии обсуждает “говорящее проклятие Львова”.

Я сел, поставил поднос. Еда — простая, но горячая: каша, тушёные овощи, кружка крепкого чая. Всё входило в «имперскую норму»: жильё, питание и учебные материалы оплачены заранее. Бесплатно — но с ощущением, что плату уже внесли за тебя. Хотя платили мы сами.

— Знаете, — сказал я, глядя, как столовая гудит, — странное место. Всё вроде всё оплачено, но ощущение, будто каждый вдох кому-то должен.

— Потому что должен, — ответила Анастасия. — Империя не делает подарков. Она инвестирует. Ты же не думаешь, что двадцать тысяч в год — это полная стоимость обучения?

— Отлично, — кивнул Киря. — Значит, мы — вложения. Надо приносить прибыль, пока не списали в убыток.

Попугай хмыкнул.

— Не волнуйтесь. Прибыль от вас — хотя бы в разговорах. Вас обсуждают даже уборщики. Один вчера сказал, что этот “птицелов с горящими глазами” — будущий скандал.

— Я надеюсь, он не про меня, — сказал я.

— А про кого же ещё, Абсолют? — насмешливо отозвался попугай.

Анастасия тихо рассмеялась.

— Вся Академия теперь знает, кто ты.

— Прекрасно, — ответил я. — Осталось, чтобы узнали, что я не клоун.

— Поздно, — сказала она с улыбкой. — После вчерашнего это уже часть легенды.

Мы ели молча. Вокруг шелестели мантии, звенели ложки, кто-то громко спорил о ценах на ядра и зелья.

«Отец заказал мне концентратор энергии второго уровня!»

«А я буду проходить практику в магистрате — бесплатно!»

«Смешно, бесплатно он говорит…»

Все разговоры — о связях, о поставках, о вложениях. Даже слово “учёба” звучало как товар.

— Они будто меряются не силой, а кошельком, — тихо сказал Киря, глядя в сторону соседнего стола, где трое парней в дорогих мантиях спорили о марках алхимических котлов.

— Так и есть, — ответила Анастасия. — Здесь магия давно стала валютой. Кто богаче — тот сильнее. Кто беднее — тот просто расходный материал.

— Приятная перспектива, — хмыкнул я.

— У тебя хотя бы попугай, — сказал Киря. — Тебя будут помнить.