Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Анастасия тихо сказала:

— Здесь… здесь все пути одинаково опасны. Но мне кажется, что каждый настроен на своё.

— Ага, — хмыкнула Ольга. — Левый — для любителей грязи, правый — для тех, кто любит красивые иллюзии, а средний — для самоубийц. Выбирай, Львов.

Я не ответил сразу. В груди всё сжималось от напряжения. Словно лабиринт прислушивался к нам, ждал, какой шаг мы сделаем, и улыбался своей невидимой пастью.

Я провёл пальцами по стене возле развилки. Камень был чуть тёплым. Вроде пустяк, но это чувство не отпускало: нас проверяют прямо сейчас.

— Решение придётся принимать быстро, — сказал я. — Чем дольше топчемся, тем хуже.

Мы переглянулись. Тишина вокруг давила сильнее любого крика.

Мы стояли на развилке, переглядывались и молчали. Лабиринт словно нарочно притих, ожидая. Даже капли воды, что раньше где-то в глубине отстукивали свой ритм, исчезли.

Киря первым не выдержал:

— Левый путь явно сырой. Я там только костёр разведу и соплей наживу. Не вариант.

Анастасия провела ладонью по воздуху, будто прислушивалась к чему-то.

— Справа слишком ровно. Там что-то скрыто. Но я не чувствую угрозы… пока.

— Вот именно, «пока», — с усмешкой подхватила Ольга. — Знаем мы эти гладкие стены. Как только шагнешь, сразу окажется, что тебя ждали.

Я внимательно смотрел на средний тоннель. Сухой воздух, запах пыли и гари. В голове мелькнула мысль: «Прямо — для тех, кто не ищет лёгких путей». И от этого выбора внутри стало тревожно спокойно.

— Ну что, Львов? — поддела меня Ольга. — Или ты хочешь посовещаться ещё час, чтобы лабиринт сам выбрал за нас?

Я вдохнул глубже. Монстров вокруг не было, ловушек тоже. Но именно это и напрягало. Слишком чисто, слишком тихо. Будто лабиринт нарочно давал нам иллюзию свободы, в то время как любая дорога всё равно вела к испытанию.

— Идём прямо, — сказал я. — Хуже всего оставаться на месте.

Ольга фыркнула, Киря недовольно скривился, а Анастасия молча кивнула, словно ей этот выбор казался самым естественным.

Мы шагнули в средний тоннель. Позади развилка затихла, будто её никогда и не было.

Мы двинулись вперёд по выбранному тоннелю. Сразу стало ощутимо холоднее. Воздух был сухим, но с каким-то едва уловимым привкусом золы, будто когда-то здесь бушевал пожар. Шаги отдавались глухим эхом, и каждый из нас старался ступать тише, чем обычно.

Казалось бы, ничего особенного: стены — серый камень, кое-где трещины, в полу валяются обломки пород. Но сама атмосфера давила. Лабиринт был живым, и он ждал. Не нападал сразу, не пугал дешёвыми трюками, а именно выжидал. И это было хуже любого рёва монстра.

— Не нравится мне всё это, — пробурчал Киря, крутя в руках огненный кристалл, готовый в любой момент выпустить пламя. — Слишком тихо.

— Вот и мне не нравится, — отозвалась Ольга, но в её голосе звучала не тревога, а скорее азарт. Она шла уверенно, цепко смотрела по сторонам. — Тишина — лучший признак, что нас ждёт нечто крупное.

Анастасия шагала чуть позади меня. Она была молчалива, но я замечал, как её взгляд постоянно уходит вглубь тоннеля. Будто она слышала или чувствовала то, что скрыто от остальных.

Я попытался прислушаться. И вправду, казалось, что из самой глубины коридора тянется глухое биение, едва заметное дрожание воздуха. Но как только я сосредоточился, оно исчезло. Осталась лишь тишина, нарушаемая нашим дыханием.

С каждым десятком шагов стены сужались. Где-то приходилось пригибаться, обходить нависающие острые камни. Пот катился по спине, и не только от напряжения: воздух становился всё душнее. Иногда мне чудилось, что по коже пробегают невидимые паутинки, но стоит дотронуться — ничего.

— Сколько ещё идти? — спросил Киря, когда тоннель в очередной раз круто свернул.

— Лабиринт не измеряется шагами, — сказала вдруг Анастасия, её голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Он сам решает, когда мы должны встретиться с тем, что нас ждёт.

Я обернулся к ней:

— И что ты чувствуешь?

Она чуть нахмурилась:

— Словно кто-то очень большой дышит впереди. Но не факт, что это зверь.

Мы замерли на пару секунд. Даже Киря не стал отпускать шуточек. Он только сильнее сжал копьё, а я ощутил, как кольчуга под одеждой неприятно холодит кожу.

Дальше шли молча. Каждый шаг будто отдавался в голове ударами сердца. Я старался сосредоточиться на дыхании и на ощущении усиления, готовом в любой момент прорваться в мышцы.

Минуты тянулись бесконечно. Казалось, что мы уже обошли пол-лабиринта, но всё впереди тянулся тот же каменный коридор. Только теперь стены начали раздвигаться. Потолок поднялся выше, а пол стал более ровным, словно его утрамбовали чьи-то гигантские лапы.

И тут мы услышали. Сначала лёгкий гул, будто далёкое эхо. Потом — отчётливее: треск камня, скрежет когтей по каменному полу. Шорохи. И что-то похожее на низкое ворчание, будто несколько глоток сливались в один звук.

— Чёрт… — выдохнул Киря. — Там кто-то есть.

— Уверена, что не один, — добавила Анастасия, и по её тону я понял, что она чувствует больше, чем говорит.

Ольга шагнула чуть вперёд и кивнула в сторону.

— Смотрите.

Впереди тоннель раскрывался в огромный проём. Каменные своды уходили высоко вверх, а из глубины этого пространства доносились новые звуки. Теперь уже явно: топот тяжелых ног, звонкий треск чего-то ломаемого и… ритмичное дыхание. Глухое, тяжёлое, словно сама пещера вдыхала и выдыхала.

Я замер, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом. Это не было похоже на случайность. Нас вели сюда.

— Отлично, — Ольга усмехнулась, но я заметил, как она крепче сжала рукоять клинка. — Вот и наш первый экзамен.

Я посмотрел на своих спутников. У каждого в глазах читалось напряжение, но никто не предлагал отступить. Да и куда теперь? Тоннель за нашими спинами будто сжался, в него уже не хотелось возвращаться.

Мы сделали ещё несколько шагов вперёд. Перед нами распахнулась пещера. Гигантская, тёмная, испещрённая трещинами, из которых тянуло сыростью и запахом старой гари. В центре мерцали отблески — то ли светящиеся кристаллы, то ли глаза тех, кто там уже ждал.

Звуки стихли, но это было ещё хуже: кто-то, или что-то, понимало, что мы приблизились. Оно слушало нас.

Я крепче сжал рукоять меча и сделал вдох.

— Ну что, господа, — прошептал я, стараясь держать голос