Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

***

Я нашёл его в той же конторе, где мы уже встречались. Дознаватель сидел за столом, уставившись в бумаги, но стоило мне войти, как он нахмурился.

— Значит, ты и вправду убийца, — холодно бросил он, скользнув взглядом по папке в моих руках.

Я опустил папку на край стола и усмехнулся.

— Не понимаю, о чём речь. Но если господин дознаватель не заинтересован в этих документах, я могу передать их туда, где им найдётся применение.

Его лицо дёрнулось. В глазах промелькнула тень — смесь страха и злости.

— Какая цена? — глухо спросил он.

— Цена? — я сделал вид, что задумался. — Никакой. Это не торг. Это шанс. Шанс для тебя начать всё с чистого листа.

Он сжал кулаки, так, что костяшки побелели.

— А что нужно тебе? — выдавил он.

Я наклонился чуть ближе и сказал ровно:

— Всего лишь одно. Чтобы меня перестали таскать по твоим допросам без веских причин. Ни намёков, ни липовых свидетелей, ни надуманных обвинений. Только реальные доказательства. Вот и всё.

Дознаватель молчал, уставившись на папку, будто она весила не пару фунтов бумаги, а целую его жизнь.

Я смотрел на него и думал: а не совершаю ли я ошибку? Этот человек держался на плаву только благодаря тому, что умел изгибаться под чужую волю. Сегодня он будет кивать мне, завтра опять побежит за подачкой к своим хозяевам. Но, с другой стороны, иная дорога ему всё равно заказана.

Если я сейчас отдам папку и потребую невозможного, он сломается окончательно — либо сожжёт её вместе с собой, либо снова попытается меня подставить. Но без этой папки он уже мёртвец: теневики не прощают таких долгов.

Я почти физически чувствовал его страх. Это не страх перед законом или совестью. Это животный ужас человека, которого держат на крючке, и этот крючок режет всё глубже.

«Вот и проверим, — мелькнуло у меня, — способен ли он хоть раз в жизни выпрямить спину. Или всё, что его ждёт — верёвка на шее и грязный подвал».

Я откинулся на спинку стула и добавил:

— Этот шанс ты получаешь один раз. Второго не будет.

Я вышел из душного кабинета дознавателя и впервые за утро вдохнул по-настоящему свободно. Бумаги остались у него, а вместе с ними и моя внутренняя тревога. Теперь мяч на его стороне. Либо он сумеет воспользоваться шансом, либо окончательно утонет в собственных долгах и грязи.

На улицах уже шумело утро: торговцы выкладывали товар, ученики спешили в школы и академии, а лавочники спорили с возчиками о цене доставки. Воздух был свежим, прозрачным, пахнуло сырой землёй и хлебом из ближайшей пекарни. Я застыл на мгновение, вслушиваясь в привычный городской гул.

Скоро осень. Это чувствовалось во всём: в лёгкой прохладе, что щекотала кожу, в едва уловимом золотистом оттенке света, пробивавшегося сквозь утренний туман, в взглядах людей, которые спешили закончить дела до наступления холодов.

Я шёл по мостовой и думал, что впереди слишком много вопросов, на которые пока нет ответа. Но, по крайней мере, сейчас я был жив, свободен и мог позволить себе роскошь просто идти вперёд.

Я едва успел среагировать: прямо передо мной выскочила девушка, налетела всем весом и чуть не сбила с ног. Я удержал равновесие и поймал её за локоть, не дав рухнуть на мостовую.

— Ах, простите! — зачастила она, будто из пулемёта, — Я такая неуклюжая, простите, пожалуйста, я вас не заметила, простите-простите-простите!

Я усмехнулся и покачал головой:

— Ничего страшного. Такое бывает с каждым.

Она наконец перевела дыхание, подняла на меня взгляд и, смущённо улыбнувшись, сказала:

— Спасибо за понимание… Но раз уж вы такой галантный молодой человек, может, поможете мне?

Я прищурился. В её голосе не чувствовалось притворства — скорее наивность и лёгкая растерянность.

— Зависит от того, в чём помощь, — ответил я.

— Мы с дядей недавно приехали в столицу, — объяснила девушка, — и он попросил меня сходить в лавку артефактов. Нужно купить несколько хозяйственных вещиц. Слугам такое он не доверяет, а его люди ещё не приехали. Но столица ведь опасна… а у меня при себе несколько тысяч рублей. Я боюсь, как бы меня не ограбили.

С этими словами она даже обернулась по сторонам, словно за каждым углом прятался вор.

— Совет первый, — хмыкнул я, — не стоит кричать о таких суммах на всю улицу. Тогда, может быть, и никто не узнает.

Она густо покраснела.

— Простите, я правда… не подумала.

— Ладно, — сказал я, — раз уж мы столкнулись, я не против сопроводить вас до лавки и обратно. Так надёжнее.

— Спасибо! — облегчённо выдохнула она. — Я буду вам очень благодарна!

Мы двинулись по мостовой рядом. Я отметил про себя, что девушка явно не местная: походка, речь, даже одежда — всё слегка провинциальное, но при этом в ней чувствовалась добротная ткань и ухоженность. Не бедняцкая семья.

Мы шли по мостовой, лавки вокруг уже начали открываться, торговцы выкладывали свой товар. Девушка рядом оказалась настоящей болтушкой — едва я согласился её сопровождать, она тут же принялась сыпать словами, как из рога изобилия.

— А я ведь здесь никого не знаю! — сказала она, глядя по сторонам так, будто город был для неё огромной ярмаркой чудес. — Мы приехали всего пару дней назад. Мой дядя, барон Милюков, может, слышали? У нас имение в Пензе.

Я кивнул, подтверждая, что это имя мне знакомо.

— Он сказал, что столица — место, где нужно быть, если хочешь чего-то достичь. Но мне здесь пока всё кажется слишком шумным и пугающим. У нас в Пензе жизнь куда спокойнее. Я вчера даже заблудилась, представляете? Вышла за хлебом и… — она звонко рассмеялась, — вернулась только через час, еле дорогу нашла.

Я краем глаза наблюдал за ней. Жизнерадостная, открытая до наивности. Такой типаж в столице долго не протянет без неприятностей.

— Вот и дядя говорит, что мне стоит держаться подальше от приключений, — продолжила она. — Но я же не могу сидеть дома безвылазно. Скука же!

Я усмехнулся:

— В столице скучать не приходится, это уж точно.

Она оживлённо закивала:

— Так и есть! Я уже столько всего видела… хотя, наверное, вам это кажется