Владислав Выставной - Кремль 2222. Запад

— Я же успел до того, как тебя убили, — спокойно возразил вест.

— Да я чуть со страху не окочурился! — заорал парень, до боли сжав кулаки. Еще немного — и он бросился бы на веста, рискуя напороться на небезызвестный клинок. — Меня эти мальцы проклятые чуть на игрушки не порезали!

— Зато получил ты возможность проявить себя, — хладнокровно заметил Зигфрид. — И теперь вижу я, что воином и впрямь хочешь стать ты.

— Да я… Тебя… — Книжник задохнулся от ярости.

— Хочешь напасть на меня? — с интересом произнес вест.

— Я не буду звать тебя Зигфридом, много чести! — выпалил Книжник. — Буду звать просто — Зиг!

Вест недоуменно посмотрел на разбушевавшегося спутника и вдруг расхохотался — громко, раскатисто. Вся злость семинариста немедленно испарилась, он даже почувствовал, что краснеет от стыда за собственный страх, глупость и несдержанность. Смех Зигфрида оборвался, и вест сказал уже со свойственным ему спокойствием:

— Боги с тобой, зови меня Зигом. В конце концов, ты почти что жизнь мне спас.

— Почти что? — Книжник недоуменно пожал плечами.

— Уверен — у тебя еще будет шанс, — усмехнулся Зигфрид, снова оглядел место схватки. — Жаль, что сбежали детеныши: вырастут — станут мстить.

— А на что оно вообще тебе сдалось, это логово? — спросил Книжник.

— Гнездо? — переспросил вест. — Странный вопрос. Гнездо клана — место, куда нео волокут добычу и ценные предметы. По найденному в гнезде судят о том, что можно отыскать в округе. Только здесь отчего-то негусто. Что и говорить — клан-то мелкий и бедный. А скорее, не клан, а мелкий род, бродяги какие-то.

— Это, наверное, потому, что Кремль рядом, — предположил Книжник. — В округе-то давно все вычистили.

— Видать, не все! — усмехнулся вест, поддев острием меча и приподняв какой-то грязноватый обрывок.

— Что это?

— Не видишь? Кошель вожака.

В ладонь Зигфрида упал небольшой мешочек из плохо отделанной кожи. Вест спрятал меч в ножны и высыпал на ладонь содержимое. В тусклых отблесках догорающего костра сверкнул желтый металл.

— Негусто, — констатировал Зигфрид. — Но лучше, чем ничего.

— Золото? — хмуро поинтересовался семинарист. — И что с него толку?

— Жрать захочешь — поймешь, — коротко пояснил вест. — Ну что, пойдем отсюда, пока детишки не привели подмогу.

На закопченном бетоне Книжник вдруг с изумлением рассмотрел обильно покрывавшие стены рисунки — самую натуральную «наскальную живопись», исполненную примитивно, но старательно и даже с особым вкусом. Правда, большая часть изображений имела вполне специфическое содержание: это были кровавые сцены, сопряженные с убийством, расчленением и пожиранием. Причем не только врагов из числа других рас, но и себе подобных. Возможно, изображения носили ритуальный характер, а может, просто отражали мировоззрение мутов. Для человека, выросшего в Кремле, в этом не было ничего нового: нео славились своей жестокостью.

— Ага, пойдем, — невольно поеживаясь, пробормотал Книжник. — Вонь здесь просто невыносимая.

Двигаясь запутанными пещерами, образовавшимися в бесконечных руинах, они удалялись от разоренного логова. Темнело, и высовываться на открытую местность было не слишком разумно. Спрятавшись в каком-то кирпичном закутке, расположились на отдых. Становилось зябко, но вест мгновенно соорудил небольшой, однако же жаркий костер: помимо нескольких золотых монет он прихватил в логове то самое химическое топливо, которое использовали нео. Крохотные брикеты, сгорая, давали неплохой жар, хоть и вони от них было немало. Книжник тут же отметил, что слабо представлял себе путешествие за стенами Кремля. Вест был куда более приспособлен для жизни в полевых условиях, что, впрочем, неудивительно. Немного отдохнув и согревшись, Книжник ощутил, что страшно голоден. Его припасы сгинули в желудке дохлых нео, что казалось несправедливым вдвойне: на кой им было обжираться перед смертью?

— Есть хочешь? — поинтересовался вест. Не дожидаясь ответа, швырнул спутнику кусок жесткого, как подметка, сушеного мяса.

— Что это? — подхватывая угощение, спросил Книжник.

— Ты правда хочешь знать? — криво усмехнулся вест.

Парень помотал головой, вцепился зубами в черное мясо. Было оно не мягче камня и, похоже, вялено еще до его, Книжника, рождения. Но было не время для гастрономических изысков. Дать телу энергию, прогнать опасную усталость — вот и все, что сейчас было нужно.

Вест тем временем принялся проверять оружие. Вынул из ножен и критически осмотрел меч. Нахмурился, видимо обнаружив то ли выщербину, то ли царапину. Протер мягкой тряпкой — и спрятал обратно в ножны, выполненные из грубой кожи, перетянутой толстыми медными кольцами. Снял с пояса широкий ремень, один за другим вынул внушительные длинноствольные револьверы. Поочередно чиркнул барабанами по предплечьям, и те издали хлесткий металлический, приятный на слух треск. Взвел и осторожно вернул на место курки. И в довершение — ловко крутанул оба ствола на предохранительных скобах, молниеносно ухватив за рукоятки и обозначив условный выстрел — куда-то в надвигающуюся тьму.

Книжник с уважением проследил за всеми этими манипуляциями, поинтересовавшись:

— А отчего в мутов не стрелял?

— В каждом — по шесть патронов, — спокойно ответил Зигфрид, пряча револьверы в потертые кобуры. — И больше нет. Это на самый крайний случай.

— Выходит, в логове мутов все «пучком» было? — криво улыбнулся Книжник. — Мне что-то показалось, что это как раз и был «крайний случай».

Вест приподнял бровь, усмехнулся:

— Бывали бои посерьезнее, не на этот пули расходовать. Меч — вот настоящее оружие. Глупо не потренировать навык, раз представился случай. — Замолчал, оглядывая Книжника, заметил: — А вот тебе оружие для стрельбы не помешает.

— Стрелковое оружие, — машинально поправил Книжник.

— Так, — кивнул вест. — Твои дротики…

— Стилосы.

— Пусть так. Вещь неплохая, но неэффективная. Для меча староват ты, не обучишься уже. Так что придется тебе ствол искать.

— Где ж его найдешь, ствол-то? Да и патронов давно уж днем с огнем не сыскать.

— Золото все найдет, — туманно произнес Зигфрид. — А пока держи железки свои наготове. Ими неплохо владеть ты обучен.

Это была первая похвала со стороны скупого на добрые слова чужеземца. И Книжник с удовлетворением подумал: не зря, выходит, ночами до кровавых мозолей швырял стилья в старый забор, под ворчание наставников да насмешки однокашников. Выходит, и невинное с виду орудие писаря может разить врага. Только, что ни говори, настоящее оружие завсегда лучше будет.