Константин Колчигин - Земля Ольховского. Тайны чужого мира. Kнига вторая

В течение следующего часа все вокруг оставалось спокойным и даже русло реки заметно раздвинулось, мели стали появляться реже, а течение немного усилилось. От этого однообразия и ровного гула мотора меня вновь (как еще на море) начало почти непреодолимо клонить в сон. Наташа, немного придя в себя после очередного потрясения, вернулась на прежнее место, прислонилась к левому баллону и, похоже, опять задремала, ее примеру последовал и Адмирал, так что я вновь оказался один на один с рекой… Проверив канистру, служащую топливным баком, я обнаружил, что осталось не более десяти литров горючего – на пару часов хода в установившемся сейчас режиме. Если за это время мы не достигнем цели, то придется в который раз за сегодняшний день браться за весла и готовиться к новым неожиданностям… Чуть приподнявшись, я постарался устроиться на жестком сиденье поудобней – лодка слегка качнулась и чуткий Адмирал сразу вскинул голову. Внимательно осмотревшись по сторонам, он положил ее на лапы вновь, а я повторил неудачную попытку сесть получше. Мне вдруг вспомнилось, как в студенческие годы я однажды гнал моторную лодку по глухой сибирской реке пятнадцать часов подряд, останавливаясь лишь на считанные минуты, чтобы сменить канистры, служащие топливными баками для двигателей (лодка была двухмоторной). Правда, та моторка была оборудована мощными фарами, жесткой рубкой, мягкими сиденьями (креслами) и дистанционным управлением, а сидеть за штурвалом в сравнительно удобной позе было куда легче, чем теперь, наполовину развернувшись влево…

Минут через двадцать мне почудилось в этом багровом мраке, что со стороны правого борта лодки (левый берег реки) в основное русло впадает большой приток. Я решился сильно снизить скорость, подойти ближе и почти сразу узнал место, где мы свернули с реки Ледниковой на левый приток. Похоже, что наш опасный круиз близился к концу – отсюда до плота оставались считанные километры. Осторожно прибавив обороты и внимательно следя за слабо различимой поверхностью воды, я вернул лодку на прежний курс, держась посредине русла. Скоро вдали показался голубоватый огонек – кемпинговый фонарь, установленный на крыше «Дредноута». С каждой минутой он становился заметно ярче, но я все также настороженно следил за обстановкой – очередное происшествие сейчас было бы совсем некстати. Тем временем огонек заметно переместился – наверное, мой заместитель, заслышав шум мотора, перенес фонарь на корму, где было теперь единственное место, пригодное для причаливания лодки. Приблизившись к нашему плавучему дому, я сбавил обороты до минимальных, тихо провел лодку вдоль его борта и, оказавшись у кормы, выключил двигатель, после чего быстро поднялся, шагнул на нос и бросил сложенный на сиденье капроновый фал своим людям, столпившимся на кормовой платформе. Причальный конец поймал Володя и сразу довольно ловко (время, проведенное в экспедиции, шло ему явно на пользу) подтянул лодку к плоту. Осторожно (чтобы не испугать после всех приключений) коснувшись плеча Наташи, которая успела довольно крепко уснуть, я, прихватив ружья и сумки, шагнул через борт лодки прямо на корму плота.

– Заставили же вы нас поволноваться, Николай Александрович! – заявил мой заместитель, пытаясь мне помочь (я отмахнулся). – Знал, конечно, что с таким молодцем ничего не может случиться и Наталья Андреевна словно у Христа за пазухой, но все равно беспокоился.

Положив имущество на палубу, я оглянулся: Адмирал выскочил из лодки следом, а Наташа помедлила, глядя на протянутые ей руки почти всех участников экспедиции. Ступив назад, я деликатно отодвинул добровольных помощников и подал руку девчонке сам – она сразу воспользовалась моей помощью и через мгновение тоже оказалась на кормовой платформе. Огнев, державший фонарь, довольно ухмыльнулся, наблюдая за этой картиной, но, поймав мой взгляд, сразу сделался серьезным.

– Ну, докладывай, Иван Ильич, что тут у вас творится! – сказал я, оглядывая своих подчиненных – благо, что весь состав был налицо.

– Да все хорошо, Николай Александрович! – с готовностью ответил Огнев и, посмотрев на довольные бородатые лица мужиков (как видно волновался не он один), хитро добавил. – Вот только питаемся без вас всухомятку – одними копченостями…

– Ладно, будет вам сегодня хороший ужин! Вот только отдохну немного – спать совсем не пришлось! – отозвался я, забирая с палубы сумку и ружья, а потом, задержавшись на мгновение у кормового входа в наш плавучий дом, негромко сказал. – Даже не представляете себе, мужики, как я рад видеть вас всех живыми и здоровыми!

Разбойничьи физиономии моих подчиненных немедленно посветлели от улыбок, и они все разом дружно заговорили, пытаясь одновременно объяснить, как они переживали за меня и Наташу, но я лишь отмахнулся и прошел в свою «каюту». Они еще постояли немного снаружи, вполголоса переговариваясь и расспрашивая мою спутницу, а потом затихли и осторожно (я все равно слышал каждого) прошли по бортам в носовое помещение. Взяв с полки другой кемпинговый фонарь, я включил его и поставил на столик. Потом осмотрел ружья и повесил их на вбитые в мягкую древесину стены колышки рядом с одеждой; разложил на свои места вещи из сумки; снял с себя весь арсенал, разделся и, наконец, прилег на лежанку, выключив фонарь.

Через час с небольшим я проснулся (мой организм всегда очень быстро восстанавливал силы), приподнялся и сел на топчане. Несколько минут провел в некотором раздумье, а потом взял с полки над столиком (всегда знал, где что у меня лежит и темнота была для этого не помехой) механическую бритву – у меня чистая, гладкая кожа на лице, и даже суточная щетина очень заметна. Потом я оделся, привел в порядок свою густую шевелюру, как всегда, нацепил на себя весь свой неизменный арсенал и направился в наш «кубрик», служащий одновременно и «кают-компанией». Пройдя через склад, чтобы не тревожить дежурных на носу и на корме, я появился в довольно ярко освещенном большим фонарем, который стоял на обеденном столе, помещении. Наташа как раз заканчивала рассказ о наших приключениях, и получилось это у нее совсем неплохо, если судить по почти мертвой тишине в «кубрике». Едва я оказался на пороге, как мои подчиненные, удобно расположившиеся кто на лежанках, а кто на скамьях у стола), сразу повскакивали со своих мест.

– Что за переполох? – тут же поинтересовался я. – Неужели я стал таким грозным начальником?

– Это мы из уважения, Николай Александрович! – рассмеялся мой заместитель, освобождая мне место за столом рядом с Наташей и почти сразу добавил. – Ну и из осторожности, конечно.

– Ладно, рассказывайте, как у вас дела с охотой и рыбалкой, – распорядился я, присаживаясь к столу.