Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Влад молчал несколько секунд, его лицо было каменным. Потом он тяжело кивнул, скрипя сердцем.

— Чёрт возьми, барин… Ладно. Поступаешь как настоящий командир. Жертвуешь собой ради своих людей и общей цели. — Он тяжело вздохнул.

— Но если тебя тронут… я вернусь. И устрою здесь такое, что Волконский будет молиться, чтобы к ним вернулись Разломы.

— Я знаю, — я усмехнулся. — Но до этого не дойдёт. Сначала к нотариусу. Нужно оформить бумаги, что ты действуешь от моего имени. На всякий случай.

Мы нашли городского нотариуса — испуганного, подслеповатого старичка, который на наших глазах составил и запечатал сургучом несколько документов. Они давали Владу право распоряжаться нашей долей добычи, действовать от моего имени в столице и — что самое важное — официально подтверждали, что он является моим доверенным лицом.

Стоя у городских ворот, мы молча смотрели друг на друга. Влад уже сидел в седле, за его спиной терпеливо ждала вторая лошадь, нагруженная нашим «золотым запасом».

— Береги себя, барин, — хрипло сказал он.

— Езжай за дочкой, думай о ней — кивнул я в сторону окраины города, где ожидала Маша.

— И о себе. Теперь вы — моя главная ставка.

Он ещё раз кивнул, развернул коня и тронулся в путь, не оглядываясь. Я смотрел, как его фигура становится всё меньше, пока не скрылась за поворотом.

Я остался один. С тремя днями впереди. С ненадёжным бароном за спиной. И с холодной уверенностью, что игра только начинается. Но теперь я был не просто беглым молодым аристократом. За последнее время во мне многое изменилось. Благодаря разломам и хождению по грани.

Вечерний Воронеж был не похож на дневной. Из щелей между домами выползали тени, спешащие по своим тёмным делам, а с неба сеял мелкий, назойливый дождь, превращавший пыльные улицы в липкую грязь. Я стоял у окна своей каморки в трактире «Хриплый горн», глядя на огни в окнах напротив. Комната была тесной, пропахшей дешёвым пивом и влажным деревом, но зато своей — анонимной и дешёвой.

Три дня. Семьдесят два часа. И тишина из замка Волконского.

Нервы начинали сдавать. Сидеть в четырёх стенах и ждать было не для меня. Я накинул плащ с капюшоном, потушил свечу и бесшумно вышел на улицу, слившись с потоком таких же закутанных, понурых фигур.

Дождь был мне союзником. Он скрывал лица, заглушал шаги, заставлял людей спешить по своим делам, не обращая внимания на окружающих. Я брёл без определённой цели, просто впитывая атмосферу города. И прислушивался.

Слухи — вот настоящая валюта таких мест. Я зашёл в другую таверну, ещё более убогую, чем та, где снимал комнату, заказал кружку кислого эля и уселся в тёмном углу.

И услышал то, что искал.

За соседним столом двое подвыпивших ремесленников, обложившись пустыми кружками, громко возмущались.

— …и опять этот оброк поднял! — бубнил один, с лицом, испещрённым оспинами. — С кого брать-то? С камня? У меня в мастерской треть станков стоит, работать некому! Все кто в разбойники подались, кто на север ушёл…

— А он в своём замке сидит, как сыч, — подхватил второй, толстый и краснолицый. — Магистр, говорится, земли! Сильнейший в округе! А сам мышей не ловит! Разломы эти чёртовы по всему уделу как прыщи полезли, а он что? Наёмников каких-то нанял, слышал? Детей, говорят!

— Да что с них взять? — махнул рукой первый. — Скорее, они сами в том разломе и сгинули. А барон… ему лишь бы в казну копить. Или в столицу отсылать. У самого, поди, последние штаны с задницы спадают.

Они поворчали ещё немного и переключились на другие темы.

Я допил своё пойло, оставил на столе монету и вышел обратно под дождь. Их слова крутились в голове, складываясь в тревожную картину.

Магистр земли. Сильнейший в округе.

Почему тогда он не закрыл Разломы сам? Почему нанял нас? Страх? Но он не выглядел трусом. Скупость? Но мы отдали ему половину добычи — её хватило бы на содержание небольшого отряда на полгода.

Что-то не сходилось. Его нервозность, его жадность, его нежелание платить… и его сила, о которой все знали, но которую он не применял.

Я свернул в узкий, тёмный переулок, прислонился к мокрой стене и закрыл глаза, пытаясь унять внезапно нахлынувшую дурную догадку.

А что, если… он не мог их закрыть? Что, если его сила была не такой уж и всеобъемлющей? Или… что, если эти Разломы были ему нужны? Для чего?

Мысли путались, рождая всё более мрачные предположения. Возможно, он намеренно держал свои земли в таком состоянии, чтобы оправдать непомерные налоги? Или чтобы скрыть что-то ещё? Или… он был марионеткой в руках тех самых трёх магистров, что собирали армию разбойников?

Я оттолкнулся от стены и побрёл обратно к своему трактиру. Дождь усиливался, смывая грязь с улиц, но не смывая тяжёлых предчувствий с моей души.

Теперь это было не просто ожидание денег. Это была загадка. И разгадывать её приходилось в одиночку, в чужом городе, где каждый мог оказаться врагом.

Я вернулся в свою комнату, запер дверь и сел на кровать, глядя на запотевшее окно. Три дня. Оставалось меньше двух. И я был почти уверен, что никакой отряд проверки не вернётся с хорошими новостями.

Барон Волконский что-то замышлял. И мне нужно было быть готовым ко всему. Впервые за долгое время я почувствовал не азарт охотника, а холодную хватку опасности, подбирающейся совсем близко.

Три дня тянулись как три года. Каждый час в душной каморке трактира «Хриплый горн» казался вечностью. Нервы были натянуты струной, и чтобы не сойти с ума от бездействия и подозрений, я каждый вечер растворялся в потоках дождя и чужих жизней, ловя обрывки разговоров, как голодный хищник.

Однажды вечером удача улыбнулась мне. В той же убогой таверне, где я слушал ремесленников, за стойкой разговаривали двое — подвыпивший капрал городской стражи и хозяин заведения, старый, видавший виды ворчун.

— …а я тебе говорю, всё это неспроста! — капрал стучал кружкой по столешнице. — Семью-то свою куда он сплавил? К тётке в глухомань, за тридевять земель! И не во время войны, нет! После! Когда вроде как отлегло!

Хозяин, вытирая кружку грязной тряпкой, хмыкнул:

— Беспокоился, поди. Опасался, что конфликт разгорится с новой силой.

— Опасался? — капрал фыркнул. — Да он сам мог пол-удела