Александр Тюрин - Конец игры
Кто-то уже пробирается и сзади, из подворотни, с тяжелым сопением, шлепая голыми отечными ступнями по каменной плитке. Куда теперь?
Рядом со скрежетом тормозов и взвизгом шин остановился внедорожник с тонированными стеклами, отбросив парочку зараженных на стену дома. И хотя стекло осталось поднятым, зазвучал голос.
– Садись, солдат, если не хочешь стать одним из них. Время на размышления – миллисекунда.
Щелкнул замок дверцы и Знаменский влетел в кабину; машина резко тронулась, когда он не успел еще втянуть ноги.
– Реакция у тебя есть, – послышалось с водительского места, – а вот умозаключениям что-то мешает. Иначе бы ты не оказался в данном месте и в данное время.
Знаменский поднял голову от сидения и в этот момент машину несколько раз тряхнуло – на переднем стекле осталось несколько бурых потеков; заодно к нему прилип и скальп с длинными волосами. Сзади на дороге остались несколько лежащих тел и длинная шеренга из зараженных – на их физиономиях, обсаженных сиреневой плесенью, будто застыло удивление.
В водительском кресле сидела молодая женщина с темно-рыжими жесткими волосами; говорила она по-русски с легким акцентом, непонятно каким, кавказским, что ли. Когда полуоборачивалась, был виден миндалевидный разрез глаза и зеленая радужка.
– А вы, наверное, жена олигарха. Неужто самого Замойского? Тогда непонятно, что вы тут делаете, в неприятном месте и неприятное время, вместо того, чтобы полёживать в джакузи, занимаясь спа. Или, поскольку время обеденное, уплетать на веранде собственной виллы фондю, приготовленное Жаном на какелоне. Хотя, может, вы предпочитаете фуа-гра?
– Предпочитаю дураков в собственном масле. А фуа-гра вообще не из той оперы, темнота ты, это для Рождества. И я не жена олигарха, тем более жирного каплуна Помойского, который вообще-то предпочитает пылких мальчиков.
– Тогда я помолчу, раз у собеседника такие познания.
– И правильно сделаешь, товарищ старший лейтенант. Старлей, я угадала? Я скажу тебе, почему здесь. Одна девочка очень любила играть в куклы и занималась этим даже в рабочее время. И как обычно бывает в играх, куклы падали, ломали ножки-ручки, теряли головки. Что вообще-то мало волновало девочку. Ведь куклы – это куклы и игра превыше всего. Но как-то одна куколка ей показалась более живой, чем другие, глазками, что ли моргала… Я вот вижу, тебе слово кукла не нравится, давай иначе – плюшевый мишка.
– Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Всё равно его не брошу – потому что он хороший.
– Откусили ему нос, кормом вызвали понос, били в ухо молотком, нагревали утюгом. И вместе с этим мишкой я почувствовала некоторые новые нюансы: он выполняет свой долг и не плюет при этом на чужую жизнь. Хотя, судя по его лапке с пороховым нагаром и мозолью от спускового крючка, накрошил он немало. Кетер, очень приятно. Это я представилась.
– Опять Кетер. Так называла себя одна милая программуля. Ладно, Сева. Не знаю, будет ли это столь же приятно через пять минут.
– Так, старлей Сева. Сейчас мы едем туда, откуда всё это начинается.
– В Киев, что ли? Или в Вашингтон? Я догадываюсь, что вы из «Кси-сервис», респектабельной компании, которая получает деньги от своего правительства, чтобы сводить с ума ту или иную территорию, используя ее для извлечения прибыли и лихих экспериментов.
– Пожалуйста, без политики. Я сейчас – от самой себя. Взяла отпуск на три дня. Если уж хочешь подробности, добиралась через Румынию.
– Мне надо будет спускаться в катакомбы немецкого бункера?
– Нет уже никаких катакомб, старлей.
– А что есть? Мне ваша цифровая тёзка уже кое-что рассказала, так что не темните.
– Рассказала? Я её на это не уполномочивала, – собеседница даже нервно прокашлялась, но быстро совладала с собой. – Ладно, мне остается только добавить. В 1944 биоматериалы и документация были вывезены отступающими вместе с вермахтом немецкими микробиологами на Запад, и чуть позже аккуратно переданы в руки дядюшки Сэма. Все бункеры были подорваны, завалены землей, свидетели из местных также аккуратно расстреляны. Ordnung muЯ sein.
– И эти биоматериалы оказались в Форт Детрике, штат Мэриленд, вместе с немецкими специалистами, которые там встретились с японскими специалистами по биовойне из отряда 731 во главе с «чумным генералом» Исией. Я угадал?
– У вас хорошие политинформаторы, товарищ боец.
– Вы про испытания давайте, мисс.
– А я не на допросе, – Кетер, глянув в зеркальце, поправила волосы и улыбнулась, видимо ей понравилось, как она выглядит. – Развивали и испытывали, конечно. А где, сам догадайся.
– Ясно, от Южной Азии и Африки до Восточной Европы и благословенной Укропии. А что пытались утащить турки, которые, может быть, саудовцы? Только, пожалуйста, не врать.
– Не врать? Попробую. Несмотря на проявленную аккуратность, немецкие микробиологи не смогли вывезти весь биоматериал. Подрыв бункеров не уничтожил полностью грибной мицелий, он ведь такой, дерьмо не горит. Тебе моя цифровая подружка возможно докладывала, что он сохранился в разрушенных бункерах. Так вот сейчас стопроцентно ясно, что он поступал в виде спор в окружающую среду, где снова размножался, делился, развивался и мутировал, только уже в естественных условиях. Своего рода многолетний самоподдерживающийся эксперимент. А турки пытались вывезти то, что наскребли и собрали в этом районе.
– Получается, сейчас в Укропии существует одновременно два штамма фузария?
– Да ты силен и без политинформатора. В общем так, в этой стране в настоящее время и в естественной среде существуют американский и немецкий штаммы грибка Фузариум, конкурентные меж собой. Если точнее, множество штаммов, происходящих от двух базовых материнских. В «дополненной реальности» ты увидишь белые и розоватовые тона у немецкого мицелия, сиреневые или бурые у американского. Они и в самом деле такие, только обычному глазу невидимые. Поскольку они соперничают между собой, вырабатывая всё более агрессивные формы, то неизвестно к чему это приведёт. Но думаю, правильным было бы разделить действие штаммов.
– А я бы их уничтожил всех, сбросив по килограмму дуста на сантиметр мицелия.
– Дружок, займись лучше собой. Ты подхватил эту дрянь, в запасе у тебя не более пяти-семи часов, потом процессы грибкового заражения станут необратимыми.
Ее глаза, отражавшиеся в зеркале заднего вида, словно бы прощупывали его, выявляя слабину. А с пухлых губ легко слетел приговор. Вид её, похоже, обманчив – Кетер не сентиментальна.
– А сама дамочка не боится заразиться?
– Дамочка уже привита. Но с собой у меня ничего нет, не надейся, вакцина – секретная.