Любовь Пушкарева - Синто. Героев нет

– Да вы, верно, и сами все помните, – сказал он.

– Конечно, помню, ты очень хорошо все рассказал в прошлый раз, – сердечно ответила я, обижать его мне совершенно не хотелось. Он все понял правильно.

– А, вот еще что, – он нахмурился. – Крысодлаки опять появились в наших местах. Я усилил защиту на ограде, поставил отпугиватель, хотя мне кажется, он на них не сильно-то действует. Стая к нам, конечно, не попадет, но вдруг одиночка… Эти ж твари подкопы могут делать, вы знаете…

– У меня есть с собой медбраслет, но, боюсь, срок его действия истекает… – обеспокоенно сказала я. Эзра кивнул и достал из кармана два медбраслета.

– Второй на всякий случай, для вашего гостя.

– Спасибо, ты очень предусмотрителен.

– Оружие в столике, в прихожей, лучше не выходите без него. – Подумав над тем, что сказал, добавил: – Простите, леди Ара-Лин, я не могу перестать заботиться о вас.

Что на это можно ответить? Только улыбнуться.

– Ну, все, я вас оставляю, если что – я на связи. Хорошего вам отдыха.

– Спасибо, Эзра.

Я взяла браслеты, их дизайн не меняется годами и не подвержен никакой моде; три условных кнопки: белая – ожог мортортики, красная – яд крысодлака, и черная – укус марипозы – и три ряда точек на внутренней стороне – впрыскиватели. Мортортика – что-то вроде сороконожки, марипоза – бабочка, их почти вывели с терроформированой территории. Крысодлаков вывести невозможно, несмотря на название, это ящерицы размером с небольшую крысу, с огромной челюстью, хищные, высоко прыгающие и роющие землю. Когда они сбиваются в стаю – нужна плазмогаубица, на них так и охотятся – с воздуха. Выжить, наткнувшись на стаю, невозможно, но чаще встречаются одиночки. Они нападают всегда, мимо не проходят, безошибочно определяя, где горло. Даже поговорка есть: «Плохо, как встреча с крысодлаком». Если успел увидеть хоть чуть раньше, чем тварь взлетит к твоему горлу – заслонись рукой, она вопьется, впрыснет яд и не отпустит, пока не оторвет кусок, а пока будет отрывать, можно убить, если есть оружие. Говорят, от страха и желания жить можно убить и голыми руками, но слабо в это верится. Крысодлаки – совершенные убийцы. Периодически возвращается теория, будто они – порождение человека, а не природы, что при терраформировании этот монстр был подброшен для уничтожения всех прежних обитателей планеты. Только то, что он будет охотиться также и на людей, никто не учел. У этих убийц только одна слабость – они не активны ночью и в темноте впадают в оцепенение.

С детства все синто носят медбраслеты, и иностранцы тоже, хотя многие пренебрегают ими до очередного известия о нелепой смерти. Я надела браслет выше локтя, надо к нему заново привыкнуть.

Спать не хотелось. В отцовском кабинете я перекодировала с «души» запись моего дорожного разговора с безами, сопроводила комментариями, сформировала закрытое письмо и отправила отцу на Дезерт. Подумала и отправила письмо для Ронана – так, ни о чем, просто, чтобы не забывал сестричку. Надеюсь, оба послания пойдут одним прицепом и часа через три будут уже на Дезерте. Информационное сообщение сейчас относительно быстрое, число инфобуев растет с каждым годом. Буй ловит с планетного ретранслятора, который распределяет сообщения по планетам-адресатам, формирует прицеп, ныряет во врата, проверяет координаты, передает, затем принимает и ныряет обратно, чтобы передать полученное на ретранслятор и повторить все заново. Вот так, по цепи инфобуев и общаемся. Письма кодируются личными кодами; буи относительно недавно стали сверять координаты, а раньше их могло вынести куда угодно, и они на автомате сбрасывали прицеп неизвестно куда. Но как ни совершенствовали инфосистему, все равно стопроцентной четкости в ее работе нет, поэтому, если шлется что-то важное, заказывается уведомление о получении, и письмо отцу я послала с уведомлением. От нечего делать просмотрела почту – ничего интересного, письма для отца автоматом пересылались на Дезерт, рекламы почти не было. Читать что-то из учебников не хотелось, а развлекательные книги и фильмы я не люблю – зачем мне чьи-то выдумки. В конце концов я решила приготовить что-нибудь эдакое к приходу Эфенди. Провозилась на кухне часа три, нарезала четыре салата, испекла яблочно-абрикосовый пудинг и медовую коврижку, попутно, как водится, наелась так, что начало клонить в сон.

Проснулась я оттого, что звонили в дверь. Было только восемь утра, рановато для Эфенди, но кроме него некому. Дала команду открыть, а сама попыталась хоть волосы привести в порядок. Эфенди ворвался с букетом темной сирени, я радостно бросилась ему на шею, и он меня закружил. Высокий, плечистый, с рельефной мускулатурой, с каштановыми волосами и смеющимися зелеными глазами – ожившая девичья греза! Ко всему этому великолепию еще и умная голова на плечах.

– А ты подросла, – сказал он, поднимая меня вверх на вытянутых руках, как ребенка.

– И потяжелела, – добавила я со смехом.

– Ничуть, – он опустил меня и поцеловал в губы. Мои планы сначала накормить его завтраком укатились куда-то в даль.

Примерно через час я с гордостью выставляла салаты, пудинг и коврижку.

– А может, форель в собственном соку запечь? Это быстро. – Я знала, что Эфенди голоден, ел, наверное, вчера часа в четыре и не спал почти всю ночь. Донжаны не наедаются перед работой.

– Было б здорово. Может, я сам?

– Нет, свари кофе, – ответила я с улыбкой.

Пока я подготавливала рыбу, Эфенди искал специи и молол зерна, по кухне распространился дивный аромат. Поставив форель в печь, я села и приготовилась смотреть на священнодействие. Эфенди не отвлекался и на меня не смотрел, помешивал, вбрасывал щепотку то корицы, то цедры, то еще чего-то, к запаху кофе добавился необычный аромат пряностей. Разлив то, что получилось, по кружкам, он добавил по пол-ложки сахара. Кофе он варил своеобразный, многие считали это издевательством над благородным напитком, но мне нравилось, очень.

– Похоже, только ты и я ценим этот рецепт, – сказал он с усмешкой.

– Тогда за нас, – я подняла кружку, как бокал, и мы чокнулись.

Эфенди ел не торопясь, наслаждаясь, но не проявляя излишних эмоций; я могла бы смотреть на это вечно.

– Прогуляемся по парку, – предложил он, ставя посуду в мойку.

– Да, только оружие не забыть – снова появились крысодлаки. У тебя браслет в порядке?

Он кивнул:

– В этом году менял.

Прогулка обернулась для Эфенди оторванными застежками на рубашке и пятнами от травы.

Мы ели, гуляли по парку, занимались любовью, дурачились как дети, я узнала все новости из жизни аристократической молодежи и еще много всякой чепухи. Так продолжалось три дня. А под вечер третьего Эфенди получил вызов на свой донжановский браслет. Переговорив с дирекцией Дома, вернулся расстроенный. Я уже знала чего примерно ждать.