Владимир Лосев - Защитник демонов

Врон и без грума знал, что уступает демонам в скорости, особенно сейчас. За то время, что он провел в городе, его тело изменилось, мышцы уменьшились, да и силы в нем стало меньше.

Врон выпил один из трех сосудов с жидкостью повелителей, которые предусмотрительно взял с собой, поскольку знал, что никакой пищи в это время не найдет. Живность здесь не водилась — демоны-охотники все давно истребили, а поля с зерном были только у городов. Жидкость оказалась горькой, и еда эта была плохая, но другой не было.

У рощи Врон снова услышал голос грума:

— Теперь беги в сторону солнца. Если никуда не свернешь, то к вечеру будешь в городе.

— Солнце не стоит на месте, — заметил Врон. — Оно тоже движется. Если я буду на него бежать, то сделаю круг.

— Ты беги. Если побежишь по кругу, то я тебе скажу.

— А как ты оказываешься всегда впереди меня?

— Это нетрудно, у нас везде ходы прокопаны, — услышал он глухой голос, грум снова залез под землю. — А топот твой издалека слышен…

Вы думаете, что монастырь — это здание, в котором мы живем? Что эти высокие стены и мощная кладка и есть монастырь?

Вы ошибаетесь. Монастырь — это вы сами. Пока жив хотя бы один охотник, жив и монастырь.

Охотники отбили первую волну атакующих, потом вторую, но те стражи, что сумели прорваться, сбросили ворота с петель, и тогда во двор ворвалась лавина воинов. Строй охотников был разорван, а дальше каждый дрался сам по себе.

Амия пробилась внутрь храма, решив, что на узких лестницах у нее будет больше шансов умереть достойно.

Но против длинных копий, которыми были вооружены стражи, она не смогла устоять и вынуждена была отступать все дальше и дальше вниз. Ей помогала темнота, но скоро у стражей появились факелы, и все стало безнадежно.

После того как ее оттеснили в самый глубокий подвал и буквально втолкнули в темницу, в которой когда-то содержался сошедший с ума демон, она вспомнила о подземном ходе, о котором говорил привратник. При этом она выругалась, потому что неожиданно для себя поняла, что старик намного умнее и дальновиднее их всех.

Двери в темницу были мощные и обиты железом. К ее удивлению, на них она нащупала крепкий засов, который едва успела задвинуть. Это было странно, раньше его не было. Но сейчас чья-то предусмотрительность спасла ей жизнь. Впрочем, Амия не сомневалась, что это сделал привратник.

Немного отдышавшись, девушка полезла в земляную нору, выкопанную безумным демоном.

Она копала, напряженно прислушиваясь к ударам в дверь, и даже не поняла, как оказалась в лесу за монастырем.

Амия тут же залезла на высокое дерево, привязала себя ремнями к крепкому суку и заснула. Напряжение было слишком большим. Ей нужно было передохнуть, перед тем как она будет думать о том, что делать дальше.

Она проспала почти до вечера и, когда стало совсем темно, устроила первую свою охоту. Она убила пятерых стражей, охранявших вход в монастырь, и добыла еды. Потом охоты стали регулярными.

Конечно, Амии было горько и немного стыдно, оттого что из охотников она осталась одна в живых. Ей было некуда идти, она была вне закона, но по-прежнему чувствовала себя охотником. Только теперь она охотилась не на демонов, а на стражей, которые по неведомой ей причине до сих пор оставались возле монастыря.

Их было немного, отряд примерно в четыреста человек, но за пять ночей охотница довела их число до трехсот и собиралась убить всех. Они лишили Амию всего, что у нее было, и наказанием за это могла стать только смерть.

На шестую ночь, когда она подкрадывалась к лагерю стражей, Амия неожиданно встретила привратника.

Он навалился на нее сзади и скрутил ремнем. Амия сопротивлялась, как разъяренная тигрица, но старик оказался сильнее.

— Ты воспользовалась моим советом, — произнес он, отдышавшись. — Это хорошо, выходит, ты не так глупа, как другие.

— Зачем ты связал меня? — Амия не могла сдержать гнева. — Хочешь отдать меня стражам?

— Нет, — покачал головой старик. — Я тебя никому не отдам, а связал тебя из предосторожности. А вдруг в тебе уже проснулся демон?

— Если и проснулся, то что с того? — раздраженно фыркнула Амия. — Монастырь захвачен, охотники убиты. Теперь я сама по себе. Стражи убили моих товарищей, за это я буду их убивать до тех пор, пока никого не останется или пока не погибну сама.

— Я и не сомневался, что это ты их убиваешь. А стражи думают, что это духи демонов охотятся за ними по ночам…

— Развяжи меня! — потребовала Амия. — Если ты не на их стороне, ты должен освободить меня.

— Развяжу, — согласился старик, — но только после того, как мы с тобой поговорим.

— О чем мы с тобой будем говорить? О мести?

— О тебе. О мести говорить нет смысла, монастыря больше нет, остались только мы с тобой. Пора подумать о нашей дальнейшей судьбе и о нашем будущем.

— Какое у нас может быть будущее? — горько вздохнула Амия. — Мы вне закона, нас может убить любой крестьянин, и за это он получит вознаграждение, а не смерть, как было раньше. Куда мы с тобой пойдем, если вокруг нас только враги? Нас осталось двое. Нас убьют сразу, как только обнаружат. За нами будут охотиться, как за дикими зверями, с собаками. А за полуволками пойдут стражи, много стражей, гораздо больше, чем мы сможем убить.

— Нас не двое, а четверо, — заметил привратник. — Где-то есть еще Ласка и Врон, и я думаю, что они скоро придут сюда. Ты права в том, что мы вне закона в этой провинции, но есть и другие земли…

— С одной стороны горы, они непроходимы. А до других земель нам не удастся пройти и половину пути: стражи повсюду, да и ведуньи будут настороже…

— Портал в страну демонов находится как раз в горах, и мы с тобой туда пойдем, если ты, конечно, согласна…

— Что мы будем делать в стране демонов? Сражаться с ними? Ждать, когда нас убьют и мы окажемся в их желудках?

— Там будет видно. Если ты согласна, я тебя развяжу.

Если нет, то я уйду один. А ты потом освободишься сама, если, конечно, тебя не найдут раньше стражи.

— Ты на их стороне, если хочешь оставить меня связанной. Охотники так не поступают. Мы всегда вместе, как пальцы одной руки, и не бросаем друг друга в беде.

— Я на твоей стороне, жаль, что ты этого не пони маешь, — покачал головой старик. — И я не хочу тебя бросать. Если бы я не хотел тебе помочь, я бы давно ушел в горы. Я хотел тебе объяснить только то, что убивать больше не имеет смысла, битва закончилась, и мы ее проиграли. Мы защищали этих людей долгие столетия, а они ненавидели нас, и в конце концов ненависть победила. Но мы с тобой должны простить их. Как можно ненавидеть тех, кого мы оберегали все эти долгие годы?