Михаил Парфенов - Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную!

Пилот вел катер всего метрах в трех от земли, лавируя между зданиями на большой скорости. Масштабы разрушений поражали. Люди будущего строили красивые дома с большими окнами и широкими балконами. Сейчас они были разбиты бомбовыми ударами и выжжены ненасытным пламенем. Дороги между домами оказались завалены диковинного вида автомобилями, искореженными и передавленными. Людей я не увидел. Лишь в одном месте мы мельком заметили уличный бой. Несколько чужаков упорно обстреливали кого-то, укрывавшегося в развалинах.

В салоне была сильная болтанка, катер раскачивало из стороны в сторону. Все замерли в гнетущем, тягостном ожидании, что в следующий миг катер врежется в груду обломков или в полуразрушенное здание, но пилот проявлял чудеса летного искусства. Через некоторое время катер выскочил из горящего города, а затем взвился вверх за облака. Нас никто не преследовал.

Люди в салоне сидели, оцепенев от пережитого, только пилот продолжал полностью контролировать полет перед разделенным на квадратики окошек экраном панели управления. Он неустанно нажимал на сенсорные клавиши, сдвигая графики, переключая внимание с одного окошка на другое. Я не отрываясь завороженно глядел на малопонятные мне символы, вереницей проплывающие по экрану.

Айра Хоскис, сидевший рядом с застывшим, словно статуя, профессором Левиным, сдавленно кашлянул, вытащил из кармана платок и промокнул вспотевший лоб. Я перевел взгляд на Броуди. Вид у Советника был совершенно измотанный: темные круги под покрасневшими от недосыпа глазами, ввалившиеся щеки, резко проступившие морщины на сером, осунувшемся лице. Броуди, перехватив мой взгляд, провел рукой по подбородку. Пальцы его предательски дрожали.

– Олег, – Броуди тронул профессора за плечо.

Левин в изнеможении склонил голову на грудь и ладонями закрыл глаза.

– Неужели не удалось? – в отчаянии вырвалось у Броуди. Он не понимал, что означало поведение профессора. Взволнованно потряс его за плечо: – Олег! Что же ты молчишь?! У нас не получилось?

Профессор медленно оторвал руки от лица, поднял голову и спокойно посмотрел на Советника.

– Получилось, Дейв, – устало проговорил он. – Теперь они и без нас смогут осуществлять захват «новичков» в любом количестве.

Броуди облегченно вздохнул, лицо его стало удивительно спокойным.

– Хвала Всевышнему.

Он приник к «иллюминатору», посмотрел вниз:

– Океан…

Мы последовали его примеру. Далеко под нами переливалась лазурью безбрежная водная гладь.

– Теперь можно немного расслабиться, – тихо сказал Броуди и, заметив наши вопросительные взгляды, добавил: – Чужаки уничтожили весь океанский флот в первые же дни войны, поэтому теперь редко здесь появляются. Незачем им, с другими целями забот хватает.

– Редко, но все же бывают? – переспросил я.

– Патрули в две-три эскадрильи, – подтвердил Броуди.

– Восемь-двенадцать летательных аппаратов, – задумчиво пробормотал Вольфганг. – Если столкнемся с ними, нам не уйти.

От слов его похолодело внутри. Немец был прав – над океаном никуда нам не деться от такой оравы «крабов». Нет здесь руин, в которых можно укрыться, и на помощь никто не придет.

Словно уловив мои мысли, Советник слегка улыбнулся:

– Чужаки не дружат с водой, а наш катер превосходно управляется на глубине до сотни метров. Там это зверье его не вычислит.

– Летательная амфибия?! – восторженно полюбопытствовал Вольфганг.

– Да, именно так.

По выражению лица фрица я понял, что с его губ едва не сорвалось: «Мне б такой «мессер». Но немчура вовремя перехватил мой угрюмый взгляд и благоразумно промолчал, отводя глаза в сторону.

– Не удивлюсь, – продолжал Броуди, – если в океане до сих пор скрывается несколько наших подводных лодок.

– Если чужаки не могут их достать, – заинтересовался я, – почему они не вступают в бой?

– В бой?! – горько усмехнулся Советник. – Это изыскательские подлодки либо экскурсионные. У нас не имелось военно-морского флота, Егор. Он нам просто не был нужен. Так что единственное, чем они смогли бы воевать с инопланетянами, так это электронными микроскопами и эхолотами. Поэтому опасности для этого зверья они никакой не представляют.

– Почему бы не поставить на них вооружение?

– Времени на это нам не дали, – посетовал Броу-ди. – А теперь уже поздно.

Снова воцарилось молчание. Странно, но из всех присутствовавших в салоне катера людей беседовали только мы, тогда как гвардейцы сидели на своих местах тихо, совсем не разговаривая друг с другом.

– Чем закончилась наша война? – спросил я, поскольку этот вопрос, пожалуй, волновал меня больше всего.

Броуди покосился на меня, затем на немца, который, услышав мои слова, аж подался вперед.

– Третий рейх со своей жесточайшей политикой был обречен на крах. Красная Армия и союзные государства переломили нацистам хребет в мае сорок пятого.

Я едва сдержался, чтобы не вскочить от радости. Фриц, напротив, сцепил зубы, на лбу его выступили пульсирующие вены, кулаки сжались.

– Победа далась очень тяжело, миллионы людей погибли. Потом были суды, процессы. С Германией в конечном итоге тогда ничего не сделалось, она продолжала существовать, но уже без правления нацистов. Кстати, Вольф, ваш фюрер, поняв, что война проиграна, струсил и бросил боевых товарищей.

Брови немца полезли наверх, рот приоткрылся.

– К-как? – только и сумел вымолвить он.

– В конце апреля он вместе со своей женой покончил жизнь самоубийством, перед этим отравив любимую собаку. Вот такой он был, ваш герой.

– Не был он никогда моим героем, – удрученно пробурчал Вольфганг. – Но такой поступок… поступок труса.

– Не волнуйтесь так, Вольф, – прервал его излияния профессор Левин, усмехаясь. – В Третьей мировой войне Германия воевала на стороне России. Мы с вами были союзниками и победили общего врага.

Тут уж пришла моя очередь разинуть рот в изумлении. Вот оно как бывает в жизни! Сегодня ты дерешься с ним, ненавидя его, желая уничтожить, а завтра сражаешься плечом к плечу, спасаешь ему жизнь, рискуя своей!

– Да, Егор. – Левин безучастно развел руками. – Россия, Германия, Китай и Индия воевали с США, Британией и Союзом арабских государств. Участвовали еще несколько стран на обеих сторонах, но перечислять нет смысла. В ваше время их еще не было.

– Китай?.. Индия?.. Арабы?.. – Брови Вольфганга снова полезли на лоб. – Это ж нищие страны… У них одна винтовка на всех в лучшем случае.

Левин и Броуди не смогли сдержаться и рассмеялись.

– Ошибаетесь, Вольф, – заверил его Броуди. – К началу Третьей мировой войны они стали сверхдержавами.