Недобитые. Том 1. - Александр Шевец

Собака возле сарая коротко гавкнула. Через несколько мгновений со стороны стойл звякнула цепь.

Ильва достала из-под лежанки вторую заготовку — тонкую металлическую полоску с загнутым концом. Засов ходил через две скобы на двери и входил концом в третью на косяке; между доской и рамой оставалась щель, в которую не проходили пальцы, зато проходил самодельный крючок.

Она ввела полоску под углом и нащупала металл. Крючок сорвался, царапнув дерево, и Ильва сразу замерла; за стеной продолжал потрескивать огонь, со двора доносилось фырканье лошади.

Вторая попытка удалась. Железный стержень медленно сдвинулся в скобах; Ильва тянула по нескольку пальцев, каждый раз придерживая его, чтобы тот не ударил о металл.

Когда конец вышел из крепления на косяке, дверь чуть подалась внутрь. Ильва удержала её ладонью и приоткрыла ровно настолько, чтобы видеть общую комнату.

В очаге оставались красные угли, одна лампа горела на столе, мужчина спал на лавке, запрокинув голову к стене; рядом лежал нож в ножнах, на полу стоял кувшин. Ильва дождалась ещё одного звона цепи со стороны конюшни и вышла.

До лавки было семь шагов. На третьем лежала доска, которая скрипела под пяткой, возле пятого стоял кувшин; Ильва обходила их десятки раз, когда её заставляли убирать комнату, и теперь прошла тот же путь босыми ступнями, не глядя вниз.

Мужчина продолжал храпеть. От него пахло вином, а губы время от времени шевелились во сне.

Ильва достала обломок ножа. Раньше она много раз представляла, как это сделает, но ни разу человек в её голове не дышал ей в лицо и не казался настолько живым в ту секунду, когда его собирались убить.

Левой рукой она зажала ему рот, правой вогнала металл сбоку под челюсть. Клинок вошёл тяжело, затем провалился глубже.

Мужчина проснулся сразу. Тело дёрнулось, локоть ударил Ильву в живот, пальцы сомкнулись на её запястье; из-под ладони вырвался хрип, и по коже потекла кровь.

— Тихо. Не дёргайся.

Она не знала, зачем сказала это. Собственный голос оказался легче чужого хрипа.

Мужчина забился сильнее. Ильва навалилась на него всем весом и дёрнула клинок; металл застрял, вышел только со второго рывка.

Пятка спящего ударила по ножке стола, кружка сорвалась с края и разбилась об пол. Шум прокатился по комнате, и Ильва ударила ещё раз, ниже первого прокола.

Она удерживала ладонь на рту мужчины, пока пальцы на её запястье не разжались. Под телом ещё несколько раз прошла судорога, потом лавка перестала дрожать.

Дверь со двора открылась раньше, чем Ильва успела подняться. Второй мужчина вошёл боком, придерживая створку плечом; взгляд сначала упал на разбитую кружку, потом на кровь возле лавки.

— Ты…

Ильва не дала ему договорить и сразу пошла вперёд. Между ними было слишком тесно для широкого удара: она направила снятый с пояса мёртвого нож снизу в живот, мужчина успел отступить, перехватил её запястье двумя руками и плечом вбил в край стола.

— Сука! Ты что сделала⁈ — Он рванул кисть вниз, пытаясь выбить оружие.

Ильва ударила коленом, попала в бедро и получила кулаком между щекой и виском. Перед глазами вспыхнуло белым, нож выскользнул и ударился о пол.

Мужчина схватил её за волосы. Кислое вино, пот, кожа — запах оказался слишком знакомым, и комната на мгновение исчезла; вместо стола под спиной снова был пол, чужие пальцы на запястьях и вес тела, который невозможно сбросить.

— Вот так лучше. Так я тебя помню.

Голос вернул комнату. Ильва наступила каблуком ему на стопу и вцепилась зубами в ладонь, державшую волосы.

Мужчина заорал и отпустил. Свободной рукой он ударил её между лопаток, а когда Ильва рухнула грудью на край стола, выхватил собственный нож.

Локоть Ильвы задел лампу. Масло плеснуло на доски, пламя погасло; остался только красный свет очага, в котором блеснул клинок.

Ильва ушла в сторону, но не успела полностью. Нож полоснул ниже левых рёбер, разрезал рубаху и кожу; под тканью сразу стало горячо.

— Далеко не уйдёшь. Горс тебя по кускам соберёт.

Мужчина тяжело дышал и вытирал прокушенную ладонь о штаны. Нож держал низко у бедра; Ильва двигалась вдоль края стола, стараясь не разворачиваться к нему раненым боком.

Он шагнул влево, затем резко пошёл справа. Ильва толкнула стол обеими руками, и тяжёлая мебель сдвинулась меньше чем на шаг, зато край попал мужчине выше колена.

Нога подломилась. Ильва бросилась вниз за своим ножом, схватила рукоять и развернулась на одном колене.

Мужчина уже тянулся к её плечу. Ильва ударила назад, клинок вошёл сбоку под рёбра.

Он выдохнул ей в лицо и навалился сверху. Нож вылетел из руки Ильвы, его собственный клинок прошёл возле виска и со скрежетом вошёл в половицу.

Мужчина бросил рукоять и обеими руками схватил её за горло. Дыхание у него уже рвалось, но веса и силы пока хватало, чтобы прижимать Ильву к полу.

— Тварь… Я тебя сейчас…

Договорить он не смог. Ильва упёрлась в его запястья, а перед глазами уже темнело; давление на шею вызвало знакомое желание перестать бороться и просто дождаться конца.

Нож торчал из доски возле её головы. Ильва отпустила одну руку противника, ухватилась за рукоять и выдернула клинок.

Первый удар скользнул по одежде возле ключицы. Второй вошёл выше, и хватка на горле сразу ослабла.

Мужчина завалился набок. Ильва выползла из-под него, не выпуская ножа, и отползла к столу.

Он ещё пытался подняться на локте. Изо рта шла кровь, дыхание свистело; взгляд метнулся к ножу Ильвы у стены.

— Не надо… Стой. Слышишь?

Ильва оттолкнула свой нож дальше ногой. Мужчина дёрнулся следом, рука подломилась, и он снова рухнул на бок.

Она помнила эту руку на своих запястьях. Помнила лес после первого побега и смех, пока её тащили обратно.

Ильва подошла и взяла нож обеими руками. Мужчина успел поднять ладонь, но клинок уже вошёл сбоку в шею над воротом.

После удара тело ещё коротко дёрнулось и обмякло. Ильва отступила к столу и опёрлась о него ладонями, потому что ноги дрожали, а пальцы не удерживали рукоять ровно.

Её вырвало рядом с разбитой кружкой. Вышла почти одна вода и каша, которую она заставила себя съесть перед этим.

Несколько минут Ильва сидела у стола, пока перестало темнеть в глазах. Потом подняла край рубахи: порез шёл наискось ниже левых рёбер, кровь стекала по боку, но не била и не наполняла рану рывками.

На полке возле очага лежала чистая ветошь. Ильва сложила ткань, прижала к порезу и закрепила длинной полосой вокруг живота; узел пришлось затянуть сбоку, чтобы он не давил на рану при ходьбе.

В общей комнате пахло кровью, потом и пролитым маслом. Ильва подняла опрокинутую лампу и отнесла подальше от очага, затем сняла с