Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

— Бросьте, Уиллогби. Значит, уже не самое передовое. И нам надо приложить максимум усилий, чтобы хотя бы догнать их. Поэтому сейчас самое главное — это разместить там наши глаза и уши, а самое важное — создать крепкую и регулярную связь между ними и метрополией. Надо подобрать людей, верных короне, но из католиков. И чтобы эти люди разбирались в технике и могли грамотно описать ими увиденное.

— Я думаю, — опять взял слово адмирал Уортон, — мы должны сделать это сами, даже без ведомства генерала Родса. Найти молодых офицеров и под видом беженцев отправить их сначала в Новый Свет, а оттуда уже к ним. Тем более, насколько мне известно, между Сан-Диего и Вальрондией существует регулярное морское сообщение, прикрываемое эскадрой некоего де Суареса, вальрондского адмирала. В прошлом — наглого и удачливого кастильского пирата.

— На это уйдут месяцы. А что нам делать сейчас?

— А сейчас мы будем ждать известий из той части света. И я предлагаю отправить туда хорошо оснащённый быстроходный корабль под командованием опытного и смелого капитана. Пусть попробует пройти в Мумбаи, а может, просто дойти до могойского берега и где-то укрыться, а в город добраться по суше. Но мы должны получить известия и знать, что там сейчас происходит.

— Господа адмиралы, — произнес пожилой адмирал, до этого молча сидевший в углу, — я вот выслушал вас всех, все ваши чудесные предложения. Послать офицера-католика — прекрасная мысль. А если он, попав туда, перейдёт на их сторону? Вам известно, что Папа Палатинский назначил кардинала Битона Вальрондским митрополитом и образовал там шесть католических епископств? А это значит, что католическая церковь берёт там верх. Это указывает на то, что не только наши католические беженцы стали местной паствой, а эта католическая ересь распространяется там как чума. И вы хотите отправить туда католика? Я на вас просто удивляюсь.

— А что вы предложите, сэр?

— Найти ловкого и беспринципного человека, положить на его счет в банке сразу крупную сумму золотом, показать ему её, чтобы руками пощупал. А там он пусть сам решает — католик он или протестант. Нам не надо от него никаких убийств или особого шпионства. Только чёткая проверенная информация: кто правит, как устроено государство, уровень развития промышленности. Чёткие и ясные доклады. Обо всём. А уж что там из написанного им главное — мы будем решать уже здесь.

Адмиралы совещались ещё долго, пока в дверь не постучался адъютант Первого лорда Адмиралтейства:

— Его Высочество просит Вашу Светлость нанести ему визит, как только Вы освободитесь, — передал он распоряжение герцога.

— Как думаете, что будет с Карнелиусом?

— Я даже не сомневаюсь. Семью его жалко. У него оба сына служат во флоте. Оба сейчас в Плимуте. Прекрасные многообещающие офицеры. Ну что, господа, я пошёл на доклад. Скорее всего, до него уже дошла весть о письме. Вы все свободны.

Через три месяца в Рианоле получили сведения из Лондиниума. Письмо адмирала было передано прямо в Адмиралтейство. Но ещё неделей раньше наш посланец посетил семью адмирала и передал супруге его личное письмо.

Ни она, ни оба его сына, после морского похода гостившие с семьями у мамы, не питали никаких иллюзий по поводу того, что их ждёт. Только престарелые родители адмирала наотрез отказались покидать родовой замок, хотя родители жены Карнелиуса и родные его невесток приняли решение уехать вместе со всеми.

Сборы заняли два дня, и в одну из тёмных ночей из устья реки Йилм выскользнул под парусом обыкновенный большой рыбацкий баркас. А ещё через сутки путники, рассчитавшись с рыбаками, высадились на берег во франкском Роскоффе.

Высший Королевский суд Бриттии объявил адмирала Карнелиуса изменником, предавшим короля и сдавшим флот в руки неприятеля. Его заочно приговорили к четвертованию, а всю его семью — к смертной казни через обезглавливание. Престарелые родители адмирала были казнены в воскресный день на городской площади у южных ворот Тауэра. Сам адмирал и его родственники были лишены статуса дворян, а также всех званий и привилегий.

Я распорядилась привезти адмирала в Рианол. Он не проронил ни слова, сидел, выпрямив спину, и молчал. Долго молчал. Потом по его щеке скатилась одинокая слезинка. Я встала из-за стола, открыла шкафчик, достала два стеклянных бокала и налила ему приличную порцию недавно доставленного Каримганского рома, не уступавшего ни в чем знаменитому ямайскому.

Он поблагодарил меня и выпил содержимое бокала одним залпом. Потом вздохнул:

— Мой отец всегда был ярым сторонником королевской власти. И не терпел даже малейшего намека на то, что она может быть в чем-то не права. Вот и сейчас, наверное, поверил, что разберутся. Он же не мог даже подумать, что я предал. Но король королю рознь.

— Адмирал, а Вы не сильно удивитесь, если я скажу, что вашего предыдущего короля отравили? Его травили более полугода специальным ядом, привезённым из Гвианы. Подробности может рассказать граф Кевин Хьюз, если Вы, конечно, пожелаете его выслушать.

— Зачем? Для чего? Думаете, я об этом не знал или не догадывался? Но я служу стране, а не тем, кто сидит в то или иное время на троне.

— Но присягу Вы давали королю или стране? Вот то-то же. А эти все люди, оказавшиеся не по своей воле в моей стране, они кому служили? Королю или стране? И кто от них отказался? Король или страна, жители которой устроили буквально настоящую охоту на своих лучших представителей? С азартом ловили, передавали властям, аплодировали каждой отрубленной голове. Вы всю свою жизнь посвятили служению этой стране, а как она к Вам отнеслась?

— Ваше Величество, Вы просто втыкаете мне кинжал в сердце и прокручиваете его. Зачем Вы мне всё это говорите?

— Кстати, можете передать своим товарищам в Веренсаре, что все они тоже заочно считаются изменниками, а их семьи не получат ничего за погибших кормильцев, мужей, отцов и детей. Так как нет официальных рапортов о сражении с указанием потерь и перечислением павших.

— Ваше Величество, могу я спросить?

— Спрашивайте.

— Как всё это удалось? Как? Как получилось, что далеко на востоке вдруг появилась такая мощная держава, как ваша? Это же не только заслуга всех наших беженцев, хотя мне кажется, и их вклад огромен.

— Вы правы. Ваши несчастные беженцы послужили только неким подспорьем. Они учили наших людей новым ремёслам и новому в военном деле, а сейчас сами учатся всему новому. Мы