41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков
Наконец, появилась вполне посильная для меня цель — одинокий немецкий мотоциклист.
Меткая короткая очередь, и он врезался в дерево, уже мертвый.
Я быстро выбежал на дорогу, затащил тело подальше в лес, отбуксировал туда же мотоцикл и стал богаче на винтовку и большой вещмешок доверху набитый сухпайками. Куда ехал запасливый немец, судя по документам, рядовой Ганс Либнехт, уже ведь и не спросишь.
Я с аппетитом погрыз солоноватых немецких галет, запил водой и стал ждать следующую добычу.
Две большие колонны прошлось пропустить, а вот одиночную Опель блитц с крытым тентом я решил тормознуть.
Меткая короткая очередь, и грузовик покатился в кювет.
Я радостно выскочил из засады, и неожиданно для себя опытным путем выяснил, что водитель ехал в машине не один, а вез в кузове целых десять камрадов из СС, вооруженных МР38 ми и гранатами.
Глава 7
Эпизод 7
12.00 24.06.41
Один из этих белокурых бестий шустро резанул по мне очередью, отправив на перерождение.
Я, бесплотный, воспарил над телом своего альтер эго, очень сильно сердясь от столь быстрой и бессмысленной потери жизни.
Поэтому когда Голос предложил мне альтернативу между немедленным возрождением и возможностью переждать, я, горя чувством мести, сразу же бросился в бой и скосил двух фрицев, вылезших из грузовика осматривать мой труп. К сожалению, этим все мои успехи и закончились, так как их камрады рассыпались вокруг и очень грамотно контролировали окружающую обстановку. Они заметили откуда я веду огонь и кинули сразу три противопехотных гранаты. Выжить здесь смог бы лишь какой-нибудь Терминатор.
На этот раз я торопиться с возрождением не стал. Больно уж грамотно двигались и действовали эти эсэсовцы. Может быть они из подразделения по борьбе с партизанами? Все вооружены пистолет-пулеметами, что для германской армии, особенно сейчас, очень круто.
В итоге я решил возродиться спустя пару часов немного поближе к Западной границе. Сражения укатились еще дальше на восток, громыхающие звуки боев окончательно утихли.
Вокруг была благодать, солнышко, пели птички, как будто и не было войны.
Я перекусил из возрожденного вещмешка воплощенным инопланетным разумом хлебом и салом, дивясь натуральному вкусу продуктов, затем начал выбирать место для засады.
Я пропустил несколько больших колонн техники на Восток, и внезапно увидел большую группу пленных (почти в три сотни человек), понуро идущих на запад под охраной десятка фрицев. Для меня одного вроде многовато, но пистолет-пулемет был только у ефрейтора, едущего на повозке, которую тянула жилистая лошадка, остальные охранники были вооружены винтовками, и я решил рискнуть, вспомнив про группу майора-танкиста, добившегося реально существенного изменения относительно эталона.
Немцы двигались довольно настороженно, очень внимательно вглядываясь в окружающие дорогу заросли. Никакой расслабленности и шуток. Видимо до них донесли информацию, что здесь безобразничают русские диверсанты и что нужно держать ухо востро.
Стрелял я короткими очередями, начав с ефрейтора, опасаясь задеть своих.
Минус один, еще минус один, еще и еще.
Оставшиеся охранники метнули в меня несколько гранат, отправив меня на перерождение.
На этот раз я тянуть с возрождением не стал. Воскрес с другой стороны дороги, выждал пока пройдет боль в теле, а уцелевшие немцы немного успокоятся, убил еще троих и заорал пленным:
— Гасите этих чертей!! На трибунале зачтется!!!
Шум схватки, выстрелы…
— Кончились черти, — крикнул усатый сержант, сжимая мозолистой рукой трофейную винтовку.
Большинство пленных, опасаясь шальных пуль, лежали на дороге и в ее окрестностях, стараясь поглубже вжаться в землю.
Я с ППД наготове вышел из лесу:
— Чего разлеглись как на черноморском курорте? Быстро в лес, трупы, оружие, коня и повозку с собой.
Увидев, что несколько пленных зацепило перестрелкой и взрывами гранат, я дополнил приказ:
— Своих тоже забираем. Нужно будет их похоронить. И быстро, быстро. А то дождемся камрадов из СС, они мигом нас всех на ноль помножат.
За двадцать минут группа пленных ушла на километр вглубь леса, дальше гнать их я не стал, видя крайнюю усталость людей. Того и гляди падать замертво начнут.
Повозка к сожалению застряла еще на первой сотне метров, поэтому я раскидал по наиболее бодрым бойцам поклажу (несколько мешков хлеба и сухарей и пару больших жестяных бидонов воды).
Коня распряг и аккуратно вел под уздцы чернявый похожий на цыгана красноармеец, он прихватил с повозки два мешка овса, связал их и закинул это биотопливо на спину гужевого транспорта.
— Всем привал, старшие по званию ко мне, ты, — я ткнул в усатого сержанта с винтовкой, который сообщил мне про уничтожение охранников, — собери и распредели еду между товарищами, так чтобы осталось еще по две порции, на вечер и на утро.
Ко мне подошло восемь офицеров, четыре лейтенанта, два капитана, один майор и даже один полковник.
Они были выше меня по званию, но только что из плена, а я как пограничник был в системе НКВД и подчинялся в конечном итоге товарищу Берии, поэтому права качать не пытались, по крайней мере пока.
— Прошу вас всех очень коротко рассказать где и как вы попали в плен. Я не собираюсь вам предъявлять никаких обвинений, — быстро добавил, увидев помрачневшие лица товарищей, — а для лучшего понимания окружающей обстановки.
Рассказы офицеров были безрадостными: всюду бардак, обрыв связи с руководством, потеря управляемости, паника, большие потери, предательство.
Командиры, рассказывая и слушая, стали впадать в глубокую меланхолию, поэтому я поспешил пресечь пораженческие настроения:
— Товарищи командиры, концепция войны малой кровью на чужой территории, к сожалению, не получилась. Поэтому приходится обращаться к проверенной тактике отечественной войны 1812 года.
Враг прет внутрь страны, а многочисленные партизанские отряды уничтожают линии его снабжения и коммуникации. В суровую русскую зиму неприспособленный к нашему холоду враг начнет массово помирать от обморожения.
Лица младшего командного состава отразили энтузиазм, а их