Виталий Держапольский - Имперский пёс. «Власовец» XXI века

– Давай, ублюдок, лезь в теплушку! – донесся до мальчишки хриплый мужской голос. – Наконец-то я от тебя избавлюсь!

– Да, повезло тебе, дяденька! – с издевкой ответил незнакомый мальчишка. – Я б тебя, падлу полицайскую…

– Ах ты, паскуда! – заревел мужик. – Я тебе сейчас уши оторву!

Петька, наконец проморгавшись, успел увидеть, как мужик в форме воспитателя-наставника интерната для унтерменшей попытался ухватить короткими волосатыми пальцам за ухо невысокого крепкого паренька. Паренек играючи увернулся от воспитателя, а затем неожиданно сам кинулся на него.

– А-а-а! – завопил мужик, размахивая в воздухе окровавленной кистью. – До самой кости прокусил! Убью!

Мальчишка стремительно метнулся в вагон. Воспитатель дернулся за ним, но его остановил грубый окрик конвоира-немца:

– Хальт! Назад!

Воспитатель униженно склонил голову и попятился от дверей.

– Яволь, герр… Яволь… – испуганно забормотал он.

Немец презрительно сплюнул на землю:

– Руссишьвайн! Проваливайт! Бистро-бистро!

Мальчишка в вагоне нарочито громко заржал, показал правой рукой кулак, а левой хлопнул себя по локтевому сгибу и обидно крикнул вдогонку мужику:

– Имел я тебя!

Дверь с лязгом закрылась, и вагон вновь погрузился в привычную темноту.

– Ну че, – развязно произнес мальчишка, – здорово, пацаны!

– Ловко ты его! – с трудом сдерживая восхищение, произнес Петька, вспоминая издевательства собственного наставника-воспитателя.

– А то! – отозвался новенький. – Не хрен руки распускать! Меня, кстати, Вовкой зовут. – Мальчишка подошел к Петьке и протянул ему руку.

Петька с удивлением смотрел на раскрытую ладонь новенького, не зная, что предпринять.

– Ты чего? – не понял Вовка. – Никогда за руку не здоровался?

Петька мотнул головой.

– Ну ты даешь! – мальчишка громко рассмеялся. – Это же… обычай такой… Ну, как тебе объяснить? Разве никто больше за руку не здоровался?

В вагоне воцарилась гробовая тишина.

– Ну вы, блин, даете! – вновь произнес мальчишка. – Откуда вы все такие взялись?

– Ты откуда такой взялся? – крикнул кто-то из темного угла. – Из леса, что ли?

– Точно, из леса! – неожиданно согласился мальчишка. – Я в интернате всего неделю…

– А в лесу чего делал? – крикнули из того же угла.

– Да так, жил, – уклончиво ответил Вовка. – Разве не ясно?

– Ты из Сопротивления? – чуть слышно прошептал Петька. – Партизан?

Весь вагон изумленно притих. За такие слова можно было легко поплатиться головой.

– Тихо ты, – прошипел мальчишка, приложив указательный палец к губам. – С ума сошел!

И нарочито громко, чтобы слышали остальные, произнес:

– Да не-е-е… Какой из меня партизан? Наша деревня в тайге, и найти ее не так просто… А я за солью пошел да и попался. А через неделю вышел указ, и от меня сразу избавились. Теперь вместе будем!

Паровоз басовито загудел, вагон дернулся и покатился по рельсам, постепенно набирая скорость. Мальчишки поспешили залезть в свои норы: как только паровоз разгонится, в вагоне резко похолодает.

– Ты не против, если я устроюсь рядом? – спросил Петьку мальчишка.

– Давай, – радостно согласился Петька, – вдвоем теплее будет!

Они зарылись в сено. Немного согревшись, мальчишка спросил шепотом нового приятеля:

– А ты действительно их видел?

– Кого? – зевнув, уточнил Вовка.

– Партизан.

– Видел, – сонно отозвался пацан. – Только ты никому…

– Могила, – прошептал Петька.

Авторитет нового приятеля взлетел до небес.

– А правда… – хотел спросить Петька, но согревшийся Вовка, убаюканный мерным перестуком колес, уже спал.

«Потом спрошу», – решил мальчишка и тоже постарался заснуть.

Распоряжение Главного департамента оккупированных территорий.

В кратчайшие сроки создать детскую военизированную школу для неполноценных… Для этой цели отобрать из детских интернатов, расположенных на территориях рейхскомиссариатов (гау): «Остланд», «Украина», «Московия», «Уральский хребет», «Сибирь»… развитых физически и умственно детей десяти-двенадцати лет преимущественно славянской национальности… выпускники школы будут использоваться в карательных операциях на оккупированных территориях… выполнять функции подразделений полиции… Диверсионная деятельность на территории врага…

…назначить ответственным гауляйтера «Украина» Отто Розенбурга…[8]

…03 апреля 1962 г.

– Подписано рейхсляйтером{7} Карлом Брандтом{8}, одобрено лично фюрером, – в раздражении закончил читать Густав Кранц. – Послушайте, Отто, скажите честно, вы действительно считаете, что это хорошая идея? – обер-бургомистр Киевской области, как обычно, был прямолинеен.

– Густав, ты же знаешь, наше мнение никого не интересует, – безапелляционно заявил Отто Розенбург. – Директива утверждена лично фюрером. А нам остается только принять ее к исполнению. И смею тебя заверить, что рейхсляйтер спросит с нас по полной программе!

– Ну разве они не понимают, что мы собственными руками выроем себе яму! – Кранц нервно принялся ходить из угла в угол.

– Да не волнуйся ты так, Густав, – гауляйтер нацедил в стакан на два пальца хорошо выдержанного коньяка и протянул Кранцу, – выпей! Возможно, ничего путного из этого не получится, и рейхсминистерство свернет эту программу.

– Нет, Отто, ты не понимаешь – это тенденция! Неужели у нас не хватает солдат? На худой конец, те же власовцы, Бандера? Они хоть воюют осознанно, за идею! А эти…

– Ладно, хватит болтать! – остановил словоизлияния Кранца Розенбург. – Все готово для приема первой партии?

Густав хмуро кивнул.

Рейхскомиссариат «Украина».

«Псарня» – первый детский

военизированный интернат

для неполноценных.

– Итак, засранцы, прочистите уши и слушайте, что я вам скажу! Повторять не буду! – надрывал глотку Роберт Франц, старший мастер-наставник военизированного интерната для неполноценных. По-русски он говорил чисто, без малейшего акцента. – Вам, уроды, неслыханно повезло – вас вытащили из дерьма, которым вы по сути и являетесь! Но… – Он сделал многозначительную паузу, а затем продолжил: – Лично фюрер дает вам, скотам, уникальную возможность принести пользу Новой Германии. Служить Фатерлянду – большая честь даже для немецких солдат…

– А мы-то тут при чем? – донесся до наставника нахальный мальчишеский голос. – Пусть предатели, навроде тебя, под немцев прогибаются! А я не буду!

– Это кто у нас такой умный? – рыскающий взгляд наставника пробежался по разношерстной мальчишеской толпе.