Андрей Посняков - Шпага Софийского дома

Или допетрили про бревнышки, сволочи?! Пара сваленных на ходу лесин – и нет сзади мотоцикла!

– Игорь! Тормоз!

Рощин тормознул, конечно. Но, кажется, было уже поздно!

Налетев на сброшенные на дорогу бревна, мотоцикл медленно – как казалось Олегу – и красиво взмыл в воздух, делая эффектное сальто-мортале.

Рощин мягко спланировал в реку и очумело затряс головой.

Олегу Иванычу повезло меньше.

Выброшенный из коляски мощной силой инерции, он пролетел метров пять, словно пущенный из пращи камень, и, уже на излете, втемяшился башкой в попавшуюся на пути березу. Вот тут-то Олег и вспомнил про опрометчиво забытый шлем! Еще успел подумать об ухе2, что оставалась там, в котелке, на озере. Вкусная была уха. Вот поймать бы злодеев, а потом…

А потом он потерял сознание.

В березовых ветвях пересвистывались ночные птицы. Ночной ветерок шевелил листву, шуршал в кустах жимолости, гнал по белесому небу редкие облака. Где-то неподалеку в лесу ухал филин.

Олег очнулся от холода. Его рубашка с короткими рукавами не очень-то грела сейчас, светлой июньской ночью, не такой уж и теплой в это время. Голова раскалывалась, словно с жуткого похмелья, чего с Олегом Иванычем не случалось уже лет десять, несмотря на все перипетии службы

Слава Богу, хоть жив! А где, интересно, Рощин? Ну, лесные-то воры, понятно, – уехали, а мотоцикл-то где? Неужто в реку свалился, вместе с Игорем?

Олег поднялся на колени и осмотрелся.

А нету никого! И ничего. Ни Рощина, ни мотоцикла. Не имеется таковых, как на горизонте, так и в ближайших окрестностях! Тогда напрашивается вопрос – неужели Игорь разбился? Но тогда и «Урал» должен где-то быть, не утащили же его «злодеи» на лесовозе…

Олег Иваныч помассировал голову – «были б мозги – было бы сотрясение» – и еще раз осмотрелся, теперь уже более внимательно.

Речка, лес, темные кусты, овраг. А вот и береза. Значит, где-то тут должна быть дорога. Однако надобно выбираться.

Пошатываясь, он сделал несколько шагов в направлении дороги. Таковой почему-то не усматривалось! Но ведь должна же она где-то быть, не пролетел же он сотню метров, не птица все-таки. Обошел заросли – дорога упорно не желала находиться. Бросил взгляд на реку. В общем-то, неплохо, что она тут есть! По реке можно как раз к деревне выйти, не так уж далеко они и отъехали-то… вон, клуб на том берегу должен быть… Может, все-таки обождать до утра? Да нет, чего ждать, ночи-то светлые. Да и голова вроде бы уже меньше болит. Сотрясение, конечно, есть… но не такое уж и большое.

Махнув рукой на поиски дороги, Олег Иваныч углубился в лес, стараясь идти на звук журчащей воды.

Лес оказался густым, диким. Под ногами трещали какие-то корни, и скрюченные ветки деревьев маячили на светлом фоне неба черным колдовским кружевом. На мотоцикл даже и намека не было. Как и на Рощина.

Олег вдруг замедлил шаг.

Метрах в десяти впереди, за кустами, у реки, горел костер. Трое мужчин, переговариваясь, варили что-то в подвешенном над костром котелке.

Рыбаки! Ох, блин… Уж эти-то наверняка что-то слышали.

Ну, вот и спросим! Заодно – ухи похлебаем.

Не особенно таясь, Олег Иваныч прибавил шагу. И чуть было не налетел на страшное рогатое существо, возникшее вдруг на пути его!

Олег Иваныч вздрогнул и попятился. Однако странное существо оставалось неподвижным, не проявляя никаких попыток агрессии. Один из рогов существа был явно меньше другого… А шеи вовсе не было! Как и тела!

Господи! Голова! Коровья голова, зачем-то насаженная на шест! Один рог отпилен… Кажется, не так давно был в дежурке разговор насчет пропавшей коровы. И как раз с обломанным рогом.

Стараясь не шуметь, Олег нырнул в кусты, стараясь незаметно подобраться к рыбакам как можно ближе. Они оказались очень странными, эти рыбаки! Нигде не было заметно ни удочек, ни снастей, да и гнусный запах, исходящий от клокотавшего в котле варева, не напоминал запах ухи. Четверо сидевших у костра отрывисто переговаривались между собой. Собственно, сидело трое, третий лежал на спине в довольно-таки неудобной позе. Присмотревшись, Олег заметил и пятого. Одетый в какую-то темную хламиду, тот лежал чуть в стороне от костра, широко раскинув в стороны руки. Спит, что ли? Скорее всего – пьян в доску. А что – с рыбаками такое бывает. Зачем вот им только корова понадобилась? А может, корову и не они вовсе? Может, волки. Ну да – волки. А эти просто наткнулись на буренкины остатки. Тогда чего ж я тут лежу, как полный идиот? – задал сам себе вопрос Олег, поднимаясь на ноги. И тут же упал на землю!

Ночную тишину прорезал крик ужаса и боли! Это кричал тот, что лежал у костра. Подросток, почти ребенок… Громадный мужик со спутанной бородой, почерпнув половником горячее варево из котла, лил его на заголенную грудь мальчишки.

– А ну, говори, шпынь, куды вы с Онисифором собирались?! – дождавшись, когда парень перестанет кричать, угрожающе произнес он. – Скажешь?

– Да не знаю я ничего, вот те крест, не знаю! – жалобно простонал пацан. – Он ведь ничего мне не рек, ни словечечка…

– Ах, ни словечечка? – мужик злобно пнул подростка в бок. – Сдохнешь, тварь! А нут-ко, Митря, ворочай яво на брюхо. От так. Остатний раз спрашиваю, паскуда, скажешь? Тады умрешь легко, как барашек. А не то засеку до смерти!

– Да не знаю я.

– Ах, ты так? Ну-ну!

С этими словами мужик вытащил из-за пояса ременную плеть, примерился и со свистом рассек воздух. Полетели вокруг кровавые брызги…

– Шильники! Хари! Шпыни проклятые! – в ужасе завопил мальчишка.

«Шильники» лишь мерзко захохотали.

– Давай, давай яво, Тямоха! – подбадривал амбала невысокий мужичок с редкой козлиной бороденкой, видимо Митря.

А уж одеты… Ха! Бомжи! Господи, ну конечно. Доходяги. Один, тот, что с кнутом, здоровый, да и то…

– А-апчхи!!! – Ну, чихнул так чихнул!

Бомжары аж вздрогнули, особливо тот, что с бородой. Ну, не фиг теперь и сидеть, давно пора выбраться…

– Так, это что ж у вас тут происходит, господа? – выйдя из-за кустов, громко осведомился Олег Иваныч, опираясь на прихваченную по пути палку. Он знал, как нужно разговаривать с подобной публикой. – Статья «сто шестнадцать в чистейшем виде» – побои. Хотя… Может быть, даже истязания. Чего пасть раззявил, борода многогрешная, пойдешь свидетелем – в лучшем для тебя случае!

– Сзади, кормилец! – крикнул валявшийся у костра пацан.