Ма Лернер - Дорога без возврата
— А ты не пойдешь? — почесав затылок в очередной раз, спросил Рафик.
— Я не могу, — с досадой отмахнулся. — Нельзя слишком долго оставлять свое семейство без присмотра. Мне самому гораздо приятнее было бы новые места посмотреть, не думая, кто еще чего выкинет, но нельзя...
Ладно, — собирая карту, сказал я. — Мы с Рафиком сейчас отправляемся к Борису. Разговоры-разговорами, но сначала деньги. А вы...
— Знаешь, — перебила Лена, — я с утра покопалась в своих записях по поводу рейдеров. Семнадцать лет назад ушла большая группа. Несколько десятков человек. Были и женщины. Никто ничего о них больше не слышал. Тебе же нужна легенда?
Я с сомнением посмотрел на внимательно слушающую Черепаху. — И что, можно сказать, что ей шестнадцать? Вообще-то больше лет на десять.
— Не слушайте его, — заявила она поспешно. — Он ничего не понимает. Надо — будет шестнадцать. — Она похлопала длинными ресницами и глупо улыбнулась, изображая малолетку.
— Ну, на такой возраст она не тянет, — ухмыльнулся Рафик, — но тяжелые условия жизни в глухой дыре и проблемы с меченостью. Запросто может сказать все что угодно — никто не удивится. Здесь считают дату совершеннолетия как раз с этого возраста, так что и эта проблема отсутствуют. И кто там был?
— Да даже имена не все имеются. Только Череп, Пончик, Хулиган, Перекошенный, Интель и Волк.
— О! — Радостно сказал я. — Самое то. Имя Мария, вполне нормально для всех звучит и дочь Волка — Волкова. Мария Волкова по кличке Черепаха бегущая по предгорью. Можно просто Черепаха.
Она засмеялась и, тыкая пальцем в меня, сообщила:
— Ты со временем второй Старик будешь, даже из покойника пользу извлек.
Лена посмотрела на нее, потом на меня.
— Мы что-то не понимаем?
— Никаких тайн, она из рода волков. Так что ей понравилось, Вчера нашего Волка увидела и забалдела. Нож покажи, — обращаясь к ней, попросил я. Черепаха достала свой тесак и повернула так, чтобы было видно клеймо — волчья голова. Любая вещь в роде сделанная метится знаком. Вот это, — я показал на пряжку на ремне — знак Клана. Чужак, если не докажет, что имеет право носить вещи с чужим рисунком, очень больно получит по ушам. Это не касается только оружия — трофейного, купленного или подаренного.
— И почему красная ладонь?
— Потому что пять пальцев у всех и кровь одинаково красная, — и, видя, что они не поняли, продолжил, быстро съезжая со скользкой темы, где без подробностей об оборотнях не обойтись, — объяснением символики и в чем разница между разными клеймами и знаками я как-нибудь потом займусь. Это на пару дней как минимум.
Знаете, — вставая, добавил я, — пообщайтесь тут без меня с Рафиком в чисто женском коллективе. А мы поедем...
Мы въехали в Форт и прямо направились к конторе. Солнце было уже высоко и между хозяйственными постройками мельтешили люди. Многие здоровались с Рафиком и с любопытством разглядывали меня. Я еще раз порадовался, что переоделся, оставив дома свой наряд от оборотневых модельеров и Лену попросил заняться Черепахиным видом. И так каждый человек на виду — незачем раздражать подобными дорогими костюмчиками.
Впрочем, старая одежда на меня не налазила. Умом я и раньше понимал, что изрядно накачался физически от этой беспокойной жизни и постоянных тренировок, но когда рубашка лопнула по шву, при попытке застегнуться слегка растерялся. Пришлось доставать какие-то старые рафиковы тряпки. Он всегда был объемнее меня и рубаха с брюками вполне подошли, но вид их категорически мне не нравился. До меня вдруг дошло, что я привык к определенному состоянию и очень высокому качеству вещей и в последнее время редко задумывался над проблемой отсутствия стиральной машины. Одежда была чистой, еда появлялась на столе бесперебойно. Все это как-то делалось помимо моих указаний, при том, что понятия слуги у оборотней не было в принципе, а я принимал происходящее как должное уже давно. Хорошо быть начальником, но теперь еще одна забота появилась — разобраться, кто там такой ловкий возле меня появился. За моей приемной дочкой-волчицей таких талантов не наблюдалась, да и мала она еще.
Мы слезли с коней возле крыльца и привязали их в специально отведенном месте. Тут на меня буквально налетела какая-то девушка с радостным криком. Я осторожно ее отстранил и с удивлением понял, что это Даша. Она выросла за эти годы и выглядела уже не угловатой девочкой, а очень даже симпатичной рыжей девушкой, за которой табунами должны бегать парни. Конопушки, впрочем, сохранились. Живозапах давал чистую радость что-то еще, чего я понять не мог. Больше всего это походило на удовлетворение хорошо сделанной работой.
— Пойдемте, — сказала она. — Вы ведь к отцу? Я вас проведу.
Рафик за ее спиной удивленно поднял брови. Я пожал плечами. Когда тебе радуются — это приятно, но причин никаких для этого я не помнил. Две встречи, одна из которых на уровне "Здравствуй — до свиданья" и помню я ее только из за первой прочитанной мне лекции о жизни на планете.
Она провела нас мимо обсуждающих какие-то свои дела конторских и у двери в конце коридора сказала: — Подождите здесь, — открыла ее и зашла.
— Столько чувства, — ехидно сказал Рафик, — стоит задуматься. Такая богатая невеста и база под всю твою банду. Сколько там у тебя этих опасных детишек, которым убить, что высморкаться? Полторы сотни?
— Ей Богу не знаю, откуда такой темперамент. И меньше всего мне сейчас нужны проблемы с ее отцом.
— Заходите, — сказала Даша, — он ждет.
Кабинет местного олигарха не страдал роскошью. Кроме стола и стульев в нем ничего не было. Стол был девственно чист, если не считать монитора компьютера и пепельницы, забитой бычками.
Он поднялся, нависая над нами своей мощной фигурой и блестя голым черепом и скалясь замечательной голливудской улыбкой в 32 белых зуба. Живозапах уверенно доложил, что Борис уверен в себе и опасен, очень опасен. Ко мне он испытывал большой интерес и почему-то ревность. Там еще была масса нюансов, вроде здорового желания заработать и узнать что-то новое, но в целом запах был приятен.
— С возвращением, — сказал он, пожимаю руку. — Присаживайтесь. С раннего утра уже доложили, что к Безногому прибыли гости. Да еще и не простые, а такие прикинутые, что странно как вообще доехать сумели. Почему-то я сразу подумал про тебя.
— А что Волк не рассказал, мы его встретили.
— Он еще не вернулся. Обходит дозором границы, а телефоны в зоне пока еще не провели.
Ну-с господа рейдеры, сердце мне вещует, что неспроста вы прибыли да еще вдвоем. Показывайте.
Я достал коробку, поставил на стол и открыл крышку. Он долго смотрел, не касаясь, с совершенно невозмутимым лицом. Я в очередной раз порадовался, что могу работать вместо детектора лжи. Какое там, гораздо лучше. Там можно узнать только эмоции, даже не всегда понятно положительные или отрицательные, а живозапах выдавал азарт и опять почему-то ревность. А вот желания позвать нукеров, или вытащить из стола пистолет и замочить нас на месте, не было. Потом он вынул из кармана висящей на спинке стула куртки пачку местных сигарет и закурил.