Кеннет Макси - Вторжение, которого не было

Служащие, не имеющие оружия, по словам Черчилля, должны активно отстаивать права мирного населения. Если они будут работать на оккупированной территории, они могут подчиниться противнику, как и остальные граждане. Но они ни в коем случае не должны помогать немцам — ни в установлении их порядков, ни в какой-либо другой сфере деятельности.

К этому времени уже стало ясно, что люди все равно будут поступать так, как они сочтут нужным. Призывы правительства не покидать насиженных мест оставались гласом вопиющего в пустыне. Информационные бюллетени, имеющие целью предотвратить панику среди населения, называли смехотворными. Кстати, немецкое радио слушали с таким же вниманием, как и Би-Би-Си. Немецкие сведения о ходе вторжения подчас отличались большей точностью, нежели английские.

5. Хотя прямое военное вмешательство на стороне англичан вовлекло бы США в войну, правительство Черчилля приняло решение снова обратиться к президенту США Ф.Рузвельту с просьбой о помощи.

Как это часто бывает в истории, 16 и 17 июля в события вмешалась погода. Уже накануне выше по течению Ла-Манша моросил дождь. Вечером 15 июля видимость над Ла-Маншем сократилась; дождь продолжал накрапывать. На следующий день установилась нелетная погода. Наземные службы аэродромов, особенно на севере Франции, почти прекратили функционирование. Нельзя сказать, что немцы совсем перестали подниматься в воздух, но видимость была очень плохая.

Обе стороны сосредоточили свое внимание на минных заграждениях. Ночные бомбардировщики вслепую искали мишени. Надо признать, иногда им это удавалось. А вот небольшая группа[366] королевских миноносцев, высунувших нос в Проливы, обнаружила значительно меньше целей, чем накануне ночью.

В целом 16 июля англичанам везло. Немецкие ВВС решились лишь на небольшое число полетов. Соответственно, Королевский флот находился в менее опасных условиях, а RAF получили возможность немного отыграться. Английская армия была избавлена от пикирующих бомбардировщиков Кессельринга, которые были обещаны фон Фитингофу. К неудовольствию Буша, очередной груз сбросили со значительным отклонением от плацдарма, где его ожидали. Последний казус расценили как очередную ошибку дислокации. И еще: гавань Фолкстоуна функционировала на пределе, Дувр был в руинах, и доставка военных материалов по воде шла хуже самых пессимистических ожиданий.

Однако фон Фитингоф очень обрадовался появлению десятка танков (авангард 9-й танковой дивизии), двух дивизионов 88-миллиметровых орудий, а также некоторого количества боеприпасов и топлива. Он по-прежнему считал свое положение рискованным и вздохнул бы с облегчением, если бы обстановка под Хайтом стабилизировалась.

Шернер же горел желанием закрепить успех минувшего дня. Он и командир 17-й дивизии, генерал-майор Герберт Лок, получили приказ раз и навсегда выбить противника из Хайта и Солтвуда и, наконец, захватить аэропорт в Лимпне. Однако на сей раз англичане опередили Лока.

На рассвете 16 июля 135-я бригада и два взвода “матильд” из состава 8-го танкового полка атаковали позиции немцев. Они прорвались через разрушенный прибрежный город и взяли под контроль развалины Сен-Гольф-Корса. Вместо захвата новой территории Локу пришлось приложить отчаянные усилия, чтобы вернуть старые позиции и не допустить захвата столь важного для немцев участка побережья в районе Сандгейта.

Ни Торн, ни Лиардет, ни солдаты 135-й бригады так никогда и не узнали, насколько близки они были в тот день к победе. В распоряжении англичан оказался плацдарм в районе Хайта. Противник в поле зрения был охвачен паникой. Нужно было всего лишь привлечь резервный пехотный батальон, добавить[367] еще несколько “матильд”, и дело было бы сделано. Но в решающий момент англичане оказались под сильнейшим огнем противника. Две “матильды” были повреждены. И тут поступил приказ Торна об отступлении. Командиру бригады пришлось отказаться от мысли задействовать резервный батальон. Нехотя, очень нехотя англичане повиновались. Вечером немецкий патруль обнаружил, что враг отступает. К ночи все вернулись на исходные позиции.

Вылазка миноносцев в Проливы в ночь с 15 на 16 июля стала лучшим вкладом Королевского флота в оборону страны. Эту операцию предприняли по личному указанию Черчилля. Она была тщательно продумана и оптимально спланирована.

Шесть крейсеров и двенадцать эсминцев из флотилии Хамбера проследовали на юг и присоединились к флотилии Нора. Драке получил от Форбса приказ вновь выйти в Проливы и подвергнуть обстрелу порты, чтобы остановить конвои противника в самом начале пути и захватить находящиеся в море. Так началось второе сражение в Проливах.

Благодаря искусству своих криптоаналитиков, немцы были прекрасно осведомлены о замыслах англичан. Редер решил устроить засаду, задействовав тяжелый крейсер “Хиппер”, а также легкие крейсера “Нюрнберг”, “Кельн” и “Эмден”. В операции участвовали также полдюжины эсминцев[368] и несколько эскортных судов, для прикрытия предполагалось использовать береговую артиллерию и авиацию.

Немцы располагали сведениями, что Драке предполагает сначала бомбить Кале, а затем — один за другим объекты вдоль береговой линии — до Зеебрюгге. Лютьенс намеревался вступить в сражение, когда противник полностью сосредоточит внимание на береговых целях. Истребители “Люфтваффе” препятствовали английской воздушной разведке и одновременно прикрывали военные корабли, которые в 17 часов вышли из Антверпена и, держась вблизи берега, взяли курс на запад. Все же их заметили. Патрульная субмарина англичан дала знать адмиралу Драксу, который[369] отреагировал немедленно. Он, во-первых, приказал крейсерам “Саутгемптон”, “Бирмингем” и “Шеффилд” открыть отвлекающий огонь из 152-мм орудий с дальних дистанций и, во-вторых, велел использовать для стрельбы в упор 203-мм орудия тяжелых крейсеров “Сассекс”, “Норфолк” и “Йорк”, выдвинувшихся на восточный фланг.

В 21:30 англичане начали обстрел Кале с расстояния шести миль. Из-за сильной облачности освещение было ужасным, да и качество наводки англичан, равно как и немецких береговых батарей, оставляло желать лучшего. Сильно пострадал порт, но немецкие конвои на пути в Англию отделались легким испугом; они подзадержалилсь в пути, но остановлены не были[370]. Английские корабли, не прекращая огонь, двигались на восток к Дюнкерку.

Приблизительно в это время в крейсер “Сассекс” попало несколько восьмидюймовых снарядов с “Хиппера”. (Этот немецкий корабль имел наиболее современную систему управления огнем, включающую артиллерийский радар[371]). Однако расстояние между эскадрами стремительно сокращалось, и начало сказываться преимущество англичан в силе артиллерийского огня. Немцам пришлось лечь на обратный курс. Английские крейсера перешли к преследованию. Вскоре тяжелый снаряд угодил в “Хиппер”. В результате на немецком корабле вышла из строя концевая башня главного калибра и, хуже того, пострадала система центральной наводки. Немцы взяли реванш, торпедировав “Йорк”. Едва держась на плаву, погрузившись носовой частью в воду до главной палубы, английский крейсер пополз в порт, но за этот успех немцы расплатились миноносцем. В этот момент на арене, освещенной зловещими отблесками пламени от горящих кораблей, появились легкие крейсера “Кригсмарине”, вооруженные 150-мм орудиями. Они оказали посильную помощь “Хипперу”, обстреляв[372] “Норфолк”, но несчастный “Кельн” почти сразу попал под прицельный огонь 203-мм орудий и взлетел на воздух[373].