Виктор Зайцев - Случайный многоженец-2

Ширина Волги гарантировала относительную безопасность, если коварные туземцы не решатся переправиться в другом месте. К вечеру уральцам удалось разговорить пленника, переводчиком выступил один из казар, возвращавшийся домой. Степняк довольно внятно смог объяснить, что нападение на уральцев организовали шаманы нескольких родов. Три шамана срочно собрали за ночь всех воинов из ближайших кочевий, провели короткую политинформацию. Там, в теме текущего момента объяснили, что нехорошие люди убили святыню многих степных родов, Великого Змея, живущего в реке. Нужно срочно уничтожить этих святотатцев, пока они не извели остальное семейство Змеев, а за ними и все рода кочевников. Потому и нападали воины, невзирая на потери, они не грабить собирались, а защищали свои семьи, свои роды.

— Командир, — подошёл к Белову Лютыня, — эти степняки не успокоятся, они обязательно переправятся и нападут на нас. Пленник в этом не сомневается, поэтому всё нам рассказал. Он уверен, что нас живыми не выпустят.

— Возможно, он прав, — согласился сыщик, — нам деваться некуда, ночевать будем здесь. Ирбис и стража нас прикроют с суши, с воды присмотрит ика, рано утром поплывём дальше.

— Эх, остаться бы здесь на пару дней, да показать этим шаманам, где раки зимуют, — Кисель со времён своего проклятия ненавидел любых колдунов, — ничего, отстроим весной крепость, изведём всех шаманов со змеями вместе.

— Правильно, наша задача добраться до моря и выгодно обменять товары, — подытожил старшина, — воевать будем потом, в свободное от работы время.

Однако, шаманы имели своё мнение о судьбе уральцев, с началом темноты с противоположного берега стали доноситься ритмичные звуки барабанов и бубнов. Пленник подтвердил, что пляски с бубнами под барабан непременный атрибут любого шаманского действа. Сомнений в нападении не оставалось, все торговцы улеглись спать прямо в лодках, чтобы отплыть при первой необходимости. Благо стояла жара, речная прохлада давала облегчение и приносила сон. Белов постарался уснуть на пару часов, после полуночи он намеревался сам обходить посты, лучше него никто ночью не видел.

Большую часть ночи сыщик привёл в проверке постов, вслушиваясь в ночную жизнь саванны, именно таким словом подмывало назвать окружающую степь. Жирафов со слонами, конечно, не было, однако, ночные звуки подозрительно напоминали крики леопардов и рыканье тигров. Ирбис, умчавшийся в соседнюю рощу, похоже, нашёл свою пару, так понял человек его эмоции. Ика, притаившийся у берега, признаков беспокойства не подавал, за него можно не беспокоиться, второго водного змея выдра-гигант не пропустит, как и поклонников этой рептилии. Ближе к рассвету начали умолкать голоса ночных крикунов выше лагеря по течению, видимо, подходили кочевники.

Сыщик прошёл в том направлении, устроил наблюдательный пост на небольшом вязе, стоявшем на краю прибрежной рощи. Не успел он забраться на дерево, как стали появляться воины, в полный рост спокойно приближавшиеся к лагерю уральцев. Враги были уверены, что их никто не увидит, ночь безлунная и пасмурная, они правы. Если бы не обострённые чувства сыщика, полученные при лечении, ни один дозорный не разглядел бы врагов на расстоянии почти сотни метров. Белова так и подмывало открыть огонь, настолько удобно, как мишени, приближались степняки. Очевидно, потерпев неудачу в конном строю, они решили нападать пешими, подкравшись как можно ближе. Когда из лощины вышли последние воины, передовые уже приближались к вязу, с которого их пересчитывал подполковник. Насчитав семьдесят восемь человек, уралец спрыгнул и направился в лагерь, по дороге обдумывая наглую мысль.

Сравнивая количество пеших врагов и свои наблюдения за степняками, с детства имевший фотографическую зрительную память, сыщик пришёл к выводу, что в нападении участвуют практически все степняки. Сейчас он вспомнил и заново пересчитал преследовавших уральский караван весь день всадников, их было от девяноста до ста человек. Вывод был нехитрый, в лагере степняков остались не больше двадцати воинов, с учётом шаманов ещё меньше. Старейшина был уверен, что уральцы отобьют нападение, но нельзя постоянно отбиваться, неплохой шахматист, он любил играть в атаке и считал лучшей защитой именно нападение. Эта тактика помогла на Каме, не захвати бражинцы несколько городов, до сих пор каждый год отбивались бы от соседей.

Сейчас он обдумывал, кого отправить в нападение на пустующий лагерь кочевников за реку. После короткого совета с дружинниками, на лодке отправился Лютыня с шестью варягами, горевший жаждой сражения. Добровольцы, отправившиеся с ним, благодаря нагрудным солярным знакам, не сомневались в своей неуязвимости перед любыми заклинаниями. Парни отплыли на самой большой лодке, по расчётам они успевали до рассвета добраться до противоположного берега Волги. Кисель, тем временем, расставлял людей, намереваясь не только разбить степняков, но и преследовать до полного уничтожения или пленения. Он не сомневался, что в степи надо максимально жёстко пресекать любые нападения, степняк должен бояться уральцев. Никакой жалости, при нападении — уничтожать всех, в крайнем случае, брать в плен. Чтобы, как зимой на Каме, напал на уральцев — домой не вернёшься.

Через полчаса Белов заметил первых степняков, подбиравшихся к 'мирно спавшему' лагерю уральцев, подал знак Торопу, занялся подсчётом обнаруженных врагов. До нападения удалось насчитать сорок восемь мужчин, остальные, очевидно, подобрались с другой стороны стоянки. На этот раз уральцы взяли револьверы у пушкарей, которых отправили на пароходы. Поэтому скорострельность и огневая мощь выросла вдвое, в рукопашной револьвер значительно удобнее ружья. А от пуль десятого калибра с расстояния в пару метров, как убедились уральцы, тело врага отбрасывало назад метра на три, особенно, когда пуля попадала в кость.

Стремясь обнаружить себя как можно позднее, степняки стали нападать ещё в предрассветном сумраке, пытаясь на ощупь ударить бронзовым ножом. Пользуясь преимуществом в зрении, Белов заколол троих нападавших, пока четвёртый не успел вскрикнуть, подняв общую тревогу.

— Огонь, — крикнул Тороп, единственный из торговцев, оставшийся в лагере, и первым выстрелил в ближайшего степняка.

От канонады, раздавшейся на небольшой поляне, заложило уши даже у привычного сыщика, как же чувствовали себя кочевники, его забрало любопытство, несмотря на несвоевременность такой мысли. Руки действовали автоматически, отстреляв барабан, сыщик укрылся за деревом, перезаряжая револьвер. Когда он выглянул, прошло всего три секунды, стрельба утихла, над поляной стояла острая гарь от пороха, живых кочевников не наблюдалось.