Кеннет Макси - Вторжение, которого не было

В течение дня поступали новые и новые сообщения. На море противник отступал — это воодушевляло. Однако напряжение в воздухе сохранялось. Попавшие к Кессельрингу сведения об организации английских ВВС еще не превратились в оперативные решения.

Гитлер и командование вермахта внимательно следили за развитием событий в ночь с 14 на 15 июля. Вновь активно и весьма бурно обсуждалась проблема эвакуации войск, уже находящихся в Англии. Генералы опасались, что фюрер окончательно впадет в истерику.

Редер не сомневался, что Королевский флот быстро восстановит свои силы, и всем говорил об этом. Геринг не преминул выразить сомнение относительно дееспособности Кессельринга. Он без конца связывался по телефону с командующим Вторым воздушным флотом и надоедал ему разговорами. Он то льстил Кессельрингу, то угрожал ему. Браухич же проводил непрерывные консультации с вечно озабоченным командующим группой армий “А” фон Рунштедтом и в разговоре остерегался делать какие-либо прогнозы насчет исхода предполагаемой контратаки сухопутных войск противника.

Итак, на исходе “дня S” командующие операцией “Морской лев” видели перед собой исключительно мрачную картину[343].

Ранним утром разношерстная группа из танков, бронемашин и грузовиков 20-й бронетанковой бригады подошла к Кентербери и Эшфорду. Соединение изготовилось к наступлению, когда пришел неожиданный приказ сначала соединиться с авангардом 1-й лондонской дивизии и только после этого двигаться дальше. Выполнить это распоряжение было затруднительно хотя бы потому, что командиры рот и батальонов находились впереди главных колонн и к семи утра достигли линии обороны Вименсуолд — Стоутинг. Офицеры проводили рекогносцировку и пытались по ходу дела как-то решить организационные задачи предстоящей операции.[345]

Часом раньше пехота уничтожила немецкие патрули. Орудия 1-й лондонской дивизии вели несистематический обстрел попадающихся на глаза групп немцев. Судя по всему, захватчики, временами появляющиеся на возвышенностях, пытались проникнуть в[346] расположенные ниже долины, прежде чем англичане организуют свой контрудар.

Поскольку через три-пять часов бригада как раз и должна была сосредоточиться и выйти на рубеж атаки, английским офицерам пришлось срочно заняться тактическими вопросами. Сразу же обнаружилось, что штаб 1-й лондонской дивизии имеет весьма туманное представление о текущей ситуации. Пехотные подразделения, совместно с которыми предстояло сражаться танкистам, отступили после ночных столкновений с немцами, потеряли контакт с противником и не знали его расположения. Разумеется, солдаты не имели ни малейшего понятия, как нужно организовывать взаимодействие с танками.

Экипажи танков были несколько удивлены, что их не обстреливают с воздуха, хотя над их головами разворачивались впечатляющие воздушные сражения. Танкисты оказались свидетелями решающей атаки “Люфтваффе” на ключевые аэродромы. Лишь очень немногие немецкие самолеты отвлекались от основной цели и обстреливали наземные военные объекты, не связанные с противовоздушной обороной Южной Англии. Все внимание немецких летчиков было в тот момент сосредоточено на уничтожении системы наведения истребителей.

Шестьдесят два танка из 3-й бронетанковой бригады сосредоточились около одиннадцати часов утра северо-восточнее Бархема. До полудня эта группа заправлялась. Сорок два танка 1-й танковой бригады подошли чуть позже и надежно укрылись в лесу около Лимпинга. Дороги были забиты беженцами, тылы отстали, и горючее для танков прибыло только в 13:30.

Генерал Эванс предполагал наступать по двум направлениям, однако, в 12:15 он изменил свои первоначальные планы и приказал Крекеру выступать немедленно, а Пратту — по мере готовности.

При поддержке двух батарей 94-мм орудий 2-й и 5-й Королевские танковые полки покинули укрытие и двинулись вперед на максимальной скорости, обходя фланги противника. Миновав 1-ю лондонскую бригаду, они соединились с 8-й бригадой королевских стрелков. Справа и слева наступающую группировку прикрывали легкие танки и бронемашины 1-й Нортхэмптонской бронетанковой бригады.[347]

Картина впереди была весьма печальной. Над Дувром и окрестными деревнями вздымались облака дыма. То здесь, то там можно было видеть бесцельно мечущихся местных жителей.

Только перевалив через горный хребет Вименсуолд, танкисты увидели немецкую пехоту. Немцы сразу же открыли огонь из легких минометов и малокалиберных противотанковых орудий. Набирая скорость, крейсерские танки вплотную подошли к противнику, и части 22-й воздушно-десантной дивизии, готовящиеся наступать в направлении Бархема и Кентербери, в панике ретировались.

К сожалению, наступление англичан несколько запоздало. Им не удалось застать противника врасплох[348]. Немцы быстро сориентировались в сложившейся ситуации. Соединения фон Фитингофа перегруппировались и, невзирая на английскую контратаку, возобновили продвижение вперед. (Правда, темпы его стали несколько вялыми. Немцам по-прежнему не хватало транспортных средств, а командующие полками и батальонами не желали отдавать попавшие в их боевые порядки танки и орудия, так как остерегались совсем обнажить свою и без того хилую линию обороны).

Надо отдать должное немецким десантникам — накануне ночью, располагая лишь легким вооружением, они добились впечатляющих результатов. Сейчас, однако, складывалась критическая ситуация, и командир корпуса прилагал все усилия, чтобы укрепить фронт и удержать плацдарм. После полудня расположенный по центру бронетанковый резерв из 60 машин подтянулся к окрестностям Хоукинга, по периметру плацдарма была выстроена оборонительная линия, поддержанная универсальными 88-миллиметровыми орудиями. Все висело на волоске. Утром 15 июня плацдарм, по сути, был изолирован: корабли и транспортные суда жались к французскому берегу. Часть танков, несколько орудий, топливо, разнообразная амуниция затонули вместе со своими транспортами после обстрелов с кораблей английского флота и бомбежек, что-то было потеряно в полосе прибоя.[349]

Немцы имели твердое намерение начать 15 июля наступление с плацдарма[350], но, увы, разногласия между командующими не позволили добиться желаемой координации действий. Многие в штабе не собирались форсировать события, предпочитая делать акцент на укреплении позиций. Постепенно сложилось мнение, что нужно выжидать, пока не будет гарантированной поддержки авиации, артиллерии и танков — а до этого еще было далеко.