Андрей Мартьянов - Вестники времен [= Знамя над Тауэром]

— Пожалуйте, сударь! — рядом с Гунтером возникла служанка, держа в руках сверток с одеждой. Германец приподнял край сукна, в который его новое облачение было завернуто, углядел добротные кожаные штаны, красновато-коричневую рубаху, похожую на ту, что носил барон и замшевую безрукавку. Ну, что ж, одели просто, без вульгарной роскоши, но вроде как благородного. Вполне приемлемо. Особо если сравнить с рубищем сэра Мишеля.

— Спасибо, детка, — сказал Гунтер. Служанка хихикнула, жеманно пожала плечиками и, захватив несколько блюд, отправилась на кухню, не забыв по дороге пару раз оглянуться на германца и ответить ухмылочкой на его дружеское подмигивание. Забавные здесь девицы, однако!

Отец Колумбан, отпустив детей с благословением, которые приняли его, преклонив колени, обратился к Гунтеру:

— Ну, что, доволен?

— Разумеется, — ответил германец. — Теперь бы вздремнуть где-нибудь…

Отец Колумбан задумчиво потеребил бороду, пожевал губами и решительно хлопнул ладонью по столу.

— Вот что, дорогой мой. Отправляйся-ка ты со мной, в мою лесную келью. Там ты и вздремнешь спокойно, а когда выспишься, я с удовольствием исповедаю тебя. Согласен?

Действительно, сейчас в замке Фармер Гунтеру делать было нечего — сэр Мишель будет заниматься тем же, чем и он, а именно — есть да спать. Да и мелькать перед бароном лишний раз не следует, пока его не представят как должно. Так что вполне можно принять предложение отшельника и отправиться к нему.

— Что ж, я не против, — ответил Гунтер. — А далеко идти?

— Да нет, не слишком — около полулиги. Ты подожди меня здесь, я только зайду к барону Александру, попрощаюсь.

Отец Колумбан ушел, а Гунтер задумался. «Пожалуй, столько я не пройду в таком состоянии. Не-ет, лучше уж здесь остаться, чем где-нибудь в лесу под дубом завалиться…»

Отшельник вернулся довольно быстро, и Гунтер сказал ему:

— Знаете, святой отец, я все-таки останусь здесь. Идти с вами у меня просто сил нет, да и мы с сэром Мишелем вроде как вместе собирались к вам пойти. Отоспимся, отдохнем да и навестим вас.

— Как знаешь, — пожал плечами отец Колумбан. — Я покажу тебе, где тут сеновал, и там тебе никто мешать не будет. Лучше чем в духоте, в башне.

Они с Гунтером, державшим под мышкой сверток с одеждой, вышли во двор. Там они узрели весьма любопытную картинку, при виде которой Гунтер причмокнул со знанием дела и расплылся в улыбке, а отец Колумбан тихо выругался.

Посреди двора в огромной бочке с разбавленным кипятком, в клубах пара, плескался сэр Мишель, а рядом прыгала та самая красотка, что принесла Гунтеру сверток. Вокруг бочки носилась орава визжащих ребятишек и пискляво тявкающих разномастных собак. Девица поливала сэра Мишеля горячей водой, черпая медным ковшом из деревянной кадки, стоявшей рядом с бочкой, и пыталась тереть пучком какой-то травы, а тот уворачивался, погружался с головой и бурно выныривал, брызгая водой во все стороны и норовя ухватить Иветту за косу. При этом оба отчаянно хохотали, заражая весь двор своим неподдельным весельем.

— Как мало надо человеку для счастья, а, отец Колумбан? — сказал Гунтер, но святой отшельник только головой покачал и сердито махнул рукой, пробурчав в бороду что-то насчет правоты барона Александра в отношении полной неисправимости Мишеля. Ухватив за рукав Гунтера, который уже начал подумывать, не присоединиться ли ему ко счастливой парочке, отец Колумбан направился к воротам.

Сэр Мишель заметил их и крикнул вслед:

— Святой отец, вы уже уходите? А ты, Джонни, куда направился?

Отец Колумбан обернулся и, скрывая в бороде улыбку, сварливо проговорил:

— Да, я ухожу, грехи твои замаливать, несчастный!

— Не соизволит ли благородный сэр отпустить своего верного оруженосца, чтобы он смог дать отдых своим усталым ногам? — Гунтеру и самому понравилась сочиненная им куртуазная фраза. Сэр Мишель в долгу не остался:

— Соизволит, а как же, сэр рыцарь, поди, не изверг какой. Видишь вон тот сарай? Там и устраивайся. Только не забудь разбудить меня, мы же собирались…

Он не смог договорить, потому что Иветта, положив руку на его мокрую голову, насильно окунула в воду, добавив вполголоса:

— Если только я тебя отпущу…

Когда сэру Мишелю удалось вынырнуть, и он как следует отфыркался от воды, залившей нос, отец Колумбан уже скрылся за воротами, а Гунтер, посмеиваясь, шел нетвердой походкой к сеновалу.

— Ну, все, хватит, я уже чистый, — сказал сэр Мишель, встряхивая мокрые волосы. — Неси одежду, да поскорее, а то я с голоду помру. Интересно, мне там хоть немного оставили?..

Замок Фармер спал. Во дворе изредка взлаивал сторожевой пес, потрескивала смола в факелах, освещавших коридоры между покоями, и ничто больше не нарушало сонную тишину.

Сэр Мишель осторожно отворил дверь и выбрался в коридор. Эх, будто бы и не было полутора лет бесцельных странствий по всей стране в поисках рыцарского сана, мытарств на глупой войне и прочих приключений — вот он опять крадется по коридору, чтобы привычным путем добраться до сеновала или вообще уйти из дому в деревню. Приятно, когда повторяется что-то хорошее.

Спустившись в обеденный зал, он беспрепятственно прошел мимо гончих, развалившихся в сене. Они, узнав хозяина, только приоткрыли глаза и постучали хвостами по утоптанному земляному полу.

Теперь нужно было войти в небольшую боковую дверь, ведущую в кухню, так как вход в башню закрывался на ночь и греметь засовами в ночной тишине совершенно не хотелось. В кухне царил красноватый полумрак, исходящий от не успевших еще остыть угольев в огромном очаге, густо пахло горелым жиром. На лавках вдоль стены храпели несколько слуг — они должны были встать до света, с первыми петухами, разогреть как следует очаг и приготовить кухню к приходу повара. Сэр Мишель, пробираясь мимо них, конечно же задел какую-то посудину, она со звоном упала на пол, и сэр рыцарь, похолодев от ужаса, присел, затаив дыхание. Никто не проснулся, и рыцарь, наконец, оказался во дворе.

— Долго же вы спите, сударь, — прохладные пальчики ухватили сэра Мишеля за руку. Иветта поджидала баронета возле кухни.

Ночь была теплой и безоблачной. Серебряный хлебец растущей луны освещал призрачным белесым светом пустой, непривычно тихий двор. На бархатно-темном небе светилось множество звезд — россыпь жемчужин, вшитых в черное платье, широким шлейфом застлавшее небесный свод. Легкий ветерок шевелил волосы сэра Мишеля, ставшие после мытья пушистыми и сильно вьющимися, приподнимал расплетенные косы девушки. Некоторое время они просто постояли рядом, вдыхая свежий ночной воздух, потом сэр Мишель шепотом произнес: