Виктор Тюрин - У каждого своя война

«Мля! Она еще и в международной политике разбирается! Не девчонка, а кладезь всяческих достоинств!».

– А ваши вассалы? Вы в них так уверены?!

– Не то слово! Они боготворили моего отца и не замедлят стать с мечом в руке на защиту его дочери! А горожане Реджио спят и видят, как бы им сбросить со своих плеч власть герцога!

У меня зародились смутные подозрения насчет этого восстания. Слишком уж уверенна эта девчонка в своих словах. Да и ее рассуждения были логически обоснованы, как и ответы на мои вопросы. Да и изложила, коротко, доходчиво, по-деловому, не отвлекаясь на слезы и причитания.

«А не готовил ли ее горячо любимый папочка это самое восстание, посвятив в него свою дочурку? Тогда становятся понятны столь быстрые и решительные действия герцога насчет его доченьки. А может, он и помог ее папуле отправиться на небеса? Гм!».

– Мой меч к вашим услугам, моя госпожа.

– Я назначаю вас капитаном отряда, который вы должны будете собрать. Договор на бумаге мы заключим позже. В нем же оговорим сумму, сроки и условия.

Ее самообладание и деловитость произвели на меня должное впечатление, но врать самому себе у меня не было привычки, поэтому я смело добавил в этот список – ее божественную красоту. Невольно бросил взгляд на раненого юношу, которого она выбрала себе в мужья. «Если у них все сложиться, я знаю, кто из них будет главой семьи». Она перехватила мой взгляд, но поняла его по-своему:

– Капитан, как вы собираетесь везти тяжелораненого?

– Где вы видите здесь тяжелораненого, графиня?

– Вы хотите сказать, что Флавио…

– Да, госпожа. Его страдания нисколько не соответствуют его ране.

– Если это и так, то только потому, что в отличие от вас, грубого головореза, он имеет тонкую и легкоранимую душу поэта.

– Спорить не буду, но спросите любого – у него легкое ранение, боль которого настоящий мужчина легко перетерпит в седле. Или поэты и настоящие мужчины – разные люди?

Она открыла ротик, причем с явным намерением отругать перечащего ей капитана, но в последний момент вдруг передумала. Резко развернувшись, подошла к лежащему на траве юноше. Не скрывая своего интереса, я стал наблюдать за ними. Не знаю, что она нашептала ему на ухо, но уже спустя несколько минут раненый поднялся с земли. Правда, с помощью нежных ручек графини. За моей спиной хмыкнули. Мне не надо было оборачиваться, чтобы посмотреть кто это.

– Как тебе нравиться это, Джеффри?

– Этот мальчишка совсем ей не пара. И еще господин, хочу заметить. Если графиня проиграет, то ваша голова, одна из первых, слетит с плеч под топором герцогского палача. Даже если удастся избежать подобной беды, знайте: заговорщиков нигде не любят. Особенно, если они окажутся в стане проигравших.

– Учту, Джеффри. А теперь давай собираться в путь. Кстати. Игнацио едет с нами.

– А мессир Апреззо?

– Не едет.

– Так мы не остаемся здесь, на ночевку? Уже темнеет.

– Нет. Нам надо отъехать от этого места как можно дальше. Теперь последнее. Про Чезаре Апреззо никому ни слова. Не было его с нами.

– Понял, господин.

Я подошел к лошади графини. Та, наконец, оторвалась от своего поэта и подошла к своему животному. Я помог ей сесть на коня, а затем вскочил в седло сам. Игнацио, в свою очередь, помог взобраться на коня Флавио. Еще несколько минут, и мы были готовы трогаться с места. Последовала команда графини:

– Вперед! – и мы поскакали. По пути я уровнял бег своего коня с лошадью графини.

– Роккалеоне. Что вы можете сказать об этом замке?! Там есть гарнизон?

– Не больше десятка солдат. Управляющий с женой и дочкой, да пара слуг.

– Среди ваших людей нельзя набрать солдат?

– Мы не едем мимо моих поместий, они лежат в стороне от нашего пути, поэтому я могу только разослать письма.

– Это несколько усложняет дело. Слегка попридержал лошадь, я дождался, когда со мной поравняется Джеффри.

– Что будем делать?

– Посоветуйся с Игнацио, Том. Он Италию лучше нас обоих знает.

– Верно! Игнацио, давай ко мне!!

– Да, господин!

Тот, все это время, скакал рядом с Флавио, чтобы в случае необходимости помочь удержаться тому в седле.

– Слушаю, господин.

– Ты должен хорошо знать здешние края. Подскажи, где мне можно набрать наемников?

– Есть такое место, господин. Причем сравнительно недалеко отсюда.

Наверно, я действительно был счастливчиком и не только в понимании солдат, так как в таверне, где собирались наемники, я наткнулся на Черного Дика, с которым расстался семь месяцев назад. В отличие от отряда лучников Сэма и Уильяма, которые уже спустя месяц после прибытия в Италию, получили контракт на год, латникам не повезло. За все это время им удалось получить только трехмесячный контракт с торговой компанией на охрану грузов, а после этого уже третий месяц перебивались разовой работой, так что мое предложение оказалось как нельзя кстати. А когда он узнал, что мне будут нужны еще люди, то предложил воспользоваться услугами двадцати английских парней, умеющих метко пустить стрелу. Теперь пришла моя пора радоваться. Спустя три часа я уже осматривал свое новое воинство. Если с парнями Дика я был немного знаком, то английские лучники были для меня «темными лошадками». Все они попали в Италию в разное время. У четверых из них, как и у их командира Томаса Егеря, был обширный послужной список, а также опыт ведения войны в местных условиях, но большая их часть, насколько я мог выяснить, перебивалась временной работой. В любом случае это были опытные, стойкие и храбрые солдаты. Это радовало и одновременно настораживало. С одной стороны боевой опыт, а с другой – почему они оказались здесь, а не под знаменами армий итальянских правителей. Так кто они? Люди, которым немного не повезло в жизни или грабители и убийцы, по которым давно плачет веревка. Но выбора у меня не было, поэтому я взял их всех. На рассвете следующего дня наш маленький отряд выступил в поход, но перед этим, я стал случайным свидетелем разговора графини и ее избранника, который еще раз подчеркнул несоответствие этих двух людей.

– Милая моя Беатрис! Ты представляешь, во что мы ввяжемся, засев в этой крепости?! Это же будет прямое противостояние герцогу! Он пойдет на нас войной!

– Наше бегство уже и так противостояние, мой милый Флавио!

– А как же наши мечты о хижине на двоих?! Рука об руку мы бы встречали рассветы…

– Мой дорогой поэт, зачем нам хижина, если у нас появилась надежда встречать рассвет с балкона моего дворца!

– Но я не хочу, чтобы наша дорога любви была усеяна…!

– А твои двоюродные братья?! Ты о них подумал?!