Старшина. Том 1 - Павел Смолин

— Нет, — отрезал Климов.

— Чего нет?

— Просёлком не пойдём.

Шилов посмотрел на дорогу, потом на старшину.

— Так они ж проехали.

— Эти проехали. — Климов смотрел туда, где оседала пыль. — Дорога голая, кругом поле: видно далеко, ехать можно быстро. Кто по ней с ранеными пойдёт, того и найдут.

— Это ж тыл, — заметил Шилов уже не так уверенно.

— Утром был тыл. А сейчас, может, уже и передок. Ты по дороге за час уложишься? Уложишься. Если тебя по ней не встретят.

Шилов вытер лоб ладонью, посмотрел на ровную ленту просёлка и на поле по обе стороны. Поле было большое, чистое, и от этого неприятное. Он оглянулся на Долгова, ища поддержки. Долгов молча поднялся и взвалил на плечи раненого в голову. Поддержки Шилов не нашёл.

— Ладно, — буркнул он. — Только вы потом не говорите, что Шилов ноги стёр.

— Не скажу.

— Дальше по лощине. — Климов кивнул влево. — Вдоль ручья.

— Грязно же, — поморщился Шилов.

— Зато тихо.

— И дольше, — добавил он после паузы.

— Дольше — не значит хуже. — Климов поправил ремень. — Слышал, как моторы шли? Ровно. Не искали. Им тут ездить удобно. Этими тремя дело не кончится.

Шилов поднялся, отряхнул штаны.

Пошли по ручью.

Лощина забирала вбок и вниз, ручей разливался, и через полкилометра под ногами захлюпало болото, заросшее ольхой. Вода стояла тёплая, ржавая, пахла гнилым листом. Шилов раза два чертыхнулся, вытаскивая ногу из грязи. Плащ-палатку с раненым тащили вдвоём. Долгов шёл впереди со своей ношей и смены не просил ни разу.

Солнце ползло по небу и жарило даже сквозь ольху. Комары садились на мокрые шеи. Голова у Климова болела ровно и тупо, в контуженном ухе то затихало, то снова звенело. Один раз он остановился, и его вырвало в мох. Шилов деликатно отвернулся.

— С час уже, товарищ старшина, — сообщил он немного погодя.

Климов не сразу понял.

— С тех пор как жгут наложили, — пояснил Шилов. — По солнцу, если прикинуть.

Климов посмотрел на него. Шилов глядел в сторону и ковырял ногтем ложе винтовки.

Климов проверил жгут. Держал, свежая кровь на штанине не выступала. Парень замычал сквозь зубы и открыл глаза.

— Пить…

Климов дал ему два глотка из своей фляги и отнял.

— Ещё…

— Потом.

Второй раненый, которого нёс Долгов, тоже пришёл в себя, и его вырвало Долгову на спину. Долгов остановился и постоял, ничего не сказав и даже не поморщившись. Климов снял раненого, уложил на бок, подогнул ему верхнюю ногу в колене и повернул голову ртом к земле.

— Если опять, клади так, — сказал он Долгову. — На бок. На спине захлебнётся.

Долгов кивнул. Он смотрел на старшину внимательно, запоминая.

Шилов тоже смотрел, но по-другому.

Из болота выбрались к опушке ольшаника. Отсюда снова был виден просёлок — далеко, за полем, почти у самых крыш. На проселке стояла полуторка. Она горела жарко и чадно. Из кузова раз за разом с сухим треском выбрасывало искры. Патроны, понял Климов. Везли в батальон.

Людей возле машины не было видно. Ни своих, ни чужих.

Шилов долго смотрел на полуторку. Потом сплюнул.

— Ну да, — хмыкнул он.

Остаток пути шли молча.

Отсюда ещё часа через два вышли к своим — на склон, где по краю молодого березняка тянулась свежая траншея. В березняке стояли повозки, сновали люди, пахло дымом и бензином. Их окликнули, обругали за то, что лезут без пароля, но всё равно пропустили.

Рота была чужая. Климов понял это сразу: он смотрел в лица, и тело молчало. Ни одного имени, ни одной вспышки.

Молодой лейтенант с закопчённым лицом выслушал его на бегу.

— Пятая? Левее, за полем. Туда сейчас не пройдёшь, немец через поле садит. Раненых — в березняк, к санитарам. — Он глянул в сторону шоссе. — Сейчас опять полезут. Бутылки получил?

— Какие бутылки? — не понял Климов.

— Ясно. Не до тебя, старшина.

Лейтенант убежал вдоль траншеи.

Раненых сдали двум санитарам с носилками. Тот, что с ногой, вцепился Климову в рукав и не отпускал.

— Товарищ старшина…

— Жгут наложен несколько часов назад, — сказал Климов пожилому санитару. — Не ослабляли. Крови потерял много.

Санитар сразу наклонился к раненому и проверил жгут. Парень разжал пальцы, и его унесли. Имени его Климов так и не вспомнил.

Того, что с головой, Долгов донёс до носилок сам и сам уложил на бок.

Бутылки Климов увидел, когда вернулся в траншею. Они стояли в нишах, вырезанных в стенке, рядами: пивные, водочные и непонятные зелёные с длинным горлом. Из горлышек торчали тряпки. Боец в расстёгнутой гимнастёрке переливал бензин из канистры через жестяную воронку. Бензин плескал ему на сапоги, и боец ругался, не повышая голоса. Воняло на всю траншею.

Климов взял одну бутылку и взвесил в руке. Тяжёлая, скользкая от бензина. Спички у бойцов в карманах.

На полигоне про такое рассказывали в одном абзаце, между историей вопроса и техникой безопасности.

— Идут! — закричали справа.

Климов поставил бутылку на место и лёг на бруствер рядом с Долговым. Шилов пристроился чуть дальше.

Внизу, у шоссе, из ржи выползали танки. Два. Те же угловатые, с короткими пушками. За ними, пригибаясь, шла пехота — серые спины, каски, перебежками от танка к танку. Над гребнем за спиной хлопнула противотанковая пушка, и перед левым танком встал чёрный столб земли. Танк дёрнулся, развернулся бортом и пополз назад, к шоссе. Второй шёл прямо на траншею.

Когда до танка осталось метров шестьдесят, из траншеи выскочил боец с бутылкой. Чиркнул спичкой, раз, другой, тряпка вспыхнула. Он размахнулся и швырнул. Бутылка не долетела, лопнула во ржи, и по колосьям побежал огонь. Танк прошёл сквозь пламя, не заметив. Из-за танка ударили сразу несколько винтовок, и боец упал обратно в траншею. Жив он или нет, Климов не увидел.

Через полминуты выскочил второй боец, уже чуть ближе, и тоже упал, не успев бросить. Его бутылка разбилась на бруствере и загорелась. Кто-то попытался сбить огонь лопатой.

Климов смотрел на серые каски за танком. Пехота шла метрах в тридцати позади машины и стреляла в каждого, кто поднимался.

— Долгов! По тем, кто идёт за танком.

Долгов прижал приклад к