Алексей Борисов - Смоленское направление. Кн. 3

— Спрашивал я у него. Молчит. Только сдаётся мне, что Трюггви за те три месяца, которые он у Ларса гостил, мог с Гунндис и без всякого монаха договориться. Бабы-то к Трюггви так и липнут, вспомни в Моравии, как возле него ошивались, прохода не давали.

— Было дело.

— Если посчитать, то Гунндис могла как раз, два года назад и понести от Трюггви. Но это лишь мои рассуждения. Хотя, — Стурлассон задумался, — я б на месте Ларса сестру за Трюггви не отдал. Пусть лучше так, чем иметь мужа вне Закона.

— Это почему?

— Любой человек может Трюггви убить и забрать всё его имущество себе. Как думаешь, долго бы они смогли отбиваться от охотников?

— Тут вариант только один, если Трюггви с Ларсом за свадьбу договорятся, то я датчан отпущу без выкупа. Пусть Гунндис везут сюда вместе со всем табором из девиц и слуг. На юго-востоке, по дороге на Ремду, как раз холм хороший есть, там им маленький замок построим.

Решение было принято. Гюнтер возражать не стал, тем более что земля пустовала, а оборонительное сооружение на подступах к Самолве только укрепляло военную мощь его княжества. Авторитет Штауфена у своих рыцарей, после такого действа, взлетел до невиданных высот. Князь награждал землёй за верную службу. А когда датчанам показали уже давно заготовленный макет усадьбы и сопроводили до места строительства, то Ларс пообещал привезти сестру к началу зимы. Сомнений по поводу Трюггви у него больше не возникало. Одно дело, когда сватался удачливый вольный морской ярл без кола и двора*, объявленный вне Закона, и совсем другое, когда будущий муж сестры имел за спиной некоторую недвижимость и прочное место при дворе сына императора.

(В старину в некоторых местностях колом называлась полоса пахотной земли шириной в две сажени (около 4,5 метра). Не иметь кола значило 'не иметь и маленького клочка земли', то есть, наивысшая степень бедности).*

На следующий день, после осмотра местности и устроенной в честь предстоящих событий охоты, кеч снова начал готовиться в поход по хорошо изведанному нами маршруту к городу Колывань. Игнат с Собольком перевезли меня на лодке к острову и, попрощавшись, поплыли в Мерапалу выполнять специальное задание. Через три дня 'Марта' нагруженная лопатами, топорами, пилами и прочим плотницким и строительным инструментом вместе с тридцатью пудами гвоздей предназначенными для возведения усадьбы Трюггви, разгрузившись в Самолве, отправилась в путь.

В течение недели самолвинские рыбаки, случайно крутившиеся у западного побережья Чудского озера, перевезли около трёх десятков переселенцев. В основном это были эсты, решившие поискать счастья на новых землях, о которых жена Соболька рассказывала, чуть ли не сказочные истории. С её слов, люди в княжестве были сыты и веселы, жили в добротных домах, подати платили шутя, радовались каждому родившемуся ребёнку, за которого князь выплачивал несколько монет на воспитание. Самым же завлекающим было непонятное слово 'подъёмные'. И когда женщины просили объяснить, что сие означает, то от ответа широко раскрывали рты и шли вразумлять своих мужей. Естественно, что словам соседки мало кто верил, разве можно доверять женщине? Но, нашёлся смельчак, что сватался к дочери Соболька и не поленился отвезти какой-то свёрток в Самолву, так сказать, гостинец для родственников. Парня встретили, свёрток забрали и мимомоходом спросили, уж не переселиться ли он пожелал? А если так, то ему надо идти к дому старосты, получить у него инструмент с домашней утварью, пять аршин полотна, сапоги, мешок муки, полпуда соли, два мешка гречки и ожидать телегу, которая отвезёт весь груз к месту будущего дома. А если работы нет, то в трёх верстах новая усадьба строится. Там и платят хорошо, и кормят сытно, и переночевать где найдётся.

Юноша поначалу подумал, что это какой-то розыгрыш, но к дому старосты пошёл, поглядывая на каменную башню, над которой развевалось трёхцветное полотнище с медведями. Выяснив, что всё сказанное давеча правда, молодой человек упросил Захара обождать несколько дней, клятвенно заверил, что вернётся и сломя голову побежал к своей лодке. Через три дня после этих событий, к хутору Соболька стали тайно стекаться молодые люди, где их и ждали самолвенские рыбаки.

Озимые уже были посеяны, так что отсутствие рабочих рук не грозило княжеству. Ров вокруг холма сто человек вырыли за неполную неделю. Ещё через две недели возвели сруб в три этажа, и пока печник ждал, когда просохнет печь, стали огораживать усадьбу частоколом. Если бы не пилорама и заранее заготовленные брёвна с досками, строить с такой скоростью получилось бы навряд ли. Тем не менее, всем миром до первых заморозков успели. К этому времени вернулся из похода кеч и Трюггви всё чаще стал выходить к пристани, поглядывая на озёрную гладь, всматриваясь вдаль. Навигация подходила к концу, а Ларса всё не было.

— Обманул, — Трюггви сплюнул под ноги, резко развернулся и скорым шагом пошёл к ожидающей его лошади, — С глаз долой — из сердца вон, — хотел добавить датчанин, но рядом стояли две девочки с такими грустными глазами, что рыцарю стало стыдно от таких мыслей.

— Дяденька Трюггви, невеста ваша завтра будет, — сказала дочка Игната, — Я во сне видела. Её купец, что недавно тут был, везёт.

— А больше ничего не видела?

— То она вам сама покажет, — дочка Игната загадочно улыбнулась, подняла гальку с земли и протянула рыцарю камушек.

Трюггви принял подарок, сжал гальку в кулаке, а когда раскрыл ладонь, то явно увидел на ней три чёрточки: две вертикальные и одну наискось.

— Хагалаз, руна надежды, — промелькнуло в голове.

Нет, такие совпадения невозможны. Девчушка подняла камень из сотни, значит рукой её руководили силы, о которых в суе не говорят. Это знак небес, завтра, я её увижу, и если этого не случится, то будьте вы прокляты все боги вместе взятые. Трюггви снова сжал ладонь, и казалось, что галька вот-вот хрустнет, превращаясь в песок, и просочится сквозь пальцы как крупинки в сосуде отмеряющим время.

Антон из Бергена был прирождённым купцом. Современная наука говорит о таких, что у них какое-то нарушение в левом полушарии мозга. Мол, природа не досмотрела, в результате чего подобные Антону люди принимают авантюрные решения, подчас граничащие с безумием, но всегда верные. Сами того не осознавая, они моментально просчитывают информацию, выдавая это за интуицию или банальное везение и остаются в выигрыше. Кому-то везёт больше, кому-то меньше, но именно из них получаются коммерческие гении. Норвежец был из таких.