Александр Белый - Рождение державы
Пан Иван кузнечное дело любил и, считай, еще с детства, оставшись сиротой, обитая на Сечи, работал в кузне Уманского куреня. Со временем стал неплохим специалистом по ремонту и изготовлению мушкетов и пистолей. Но в походы и набеги вместе с сечевиками ходил обязательно. В результате добрый казак, пройдя тропами судьбы, очутился в Толедо. Но и здесь, в мастерских у родственника того самого офицера, не отбывал отбывальщину, а работал на совесть, заслужил вольное бытие и небольшой доход.
Не задавая больше вопросов, вытащил из пояса пять золотых монет достоинством десять дукатов каждая и положил на стол.
– Прими, Иван Тимофеевич, от чистого сердца.
– Здесь вдвое больше, чем нужно для выкупа… Но – благодарю. – Он встал и перекрестился. – Богом клянусь, если жив буду, в течение года верну лично либо передам через казначея Гнежинского полка.
– Не торопись возвращать, меня в Украине не будет полтора-два года.
– Как так?! Да и у меня мысль только что мелькнула, что было бы хорошо возвращаться вместе с тобой, Михайло Якимович. Собрали бы ватагу, да и помогли бы тебе прибить Собакевича на воротах.
– У меня, пан Иван, на ближайшие полтора года другие планы, да и ватагу казачьей вольницы за собой больше водить не буду. Сейчас поступаю в морскую школу, хочу выучиться на морского офицера. Пока буду учиться, закажу купцам выкупить в Кафе несколько десятков молодых казачат, вот из них начну готовить свое будущее войско. Вооружу их новейшим, ранее никому не ведомым оружием, – с каждым моим словом взгляд Ивана делался все более недоверчиво-скептическим, – и вот с ними вернусь на Украину для раздачи долгов. Затем соберу доверившихся мне ближников, сядем на корабль и отправимся покорять новые, еще никем не занятые плодородные земли. Там огромные просторы и несметные богатства.
– Хм, хм, м-да уж… Извини, пан Михайло, у меня нет права тебе указывать, но что-то ты не то говоришь.
– Прекрасно понимаю твой скептицизм, пан Иван. Сейчас ты сидишь и думаешь: вначале пришел молодой дворянин, оказавшийся природным казаком, поступил по понятиям, выручил своего брата-товарища из беды, потом в его голове что-то сдвинулось – ум за разум заскочил – и он, как малолетний сопляк, стал городить всякую чушь с великокняжескими загибами о казачьей вольнице.
– Сын Якима Каширского и внук мною уважаемого Опанаса не должен плохо говорить о казаках, – твердо сказал Иван.
– Никогда плохо о казаках не говорил, пусть у меня язык отсохнет, но о вольнице говорил и говорю: у нас каждый казак – сам с усам, и на каждом хуторе обитает по два гетмана. Или скажешь, что это неправда?
– Оно-то так…
– Вот! Там, куда поведу людей, мне нужен единый кулак, а не так, чтобы каждый сам за себя, только тогда мы сможем выжить и стать богатыми и счастливыми.
– Да твой род, пан Михайло, и так небедный.
– Мне этого мало.
– Вона как. И ты знаешь, где есть такая земля?
– Знаю.
– Боюсь, никто тебе не поверит. И казаки наши за тобой не пойдут, молод ты, да никто не любит княжеских замашек.
– Поверят. И пойдут. И не только запорожцы, но и другие православные – дончаки, московиты, белорусы, болгары, ляхи. Когда увидят вооружение и оснащение моего маленького войска, поверят. И пойдут.
– Какое же это такое интересное вооружение у тебя?
– Такое, которым мы сможем победить любого врага. Пистоли смогут стрелять бездымным порохом по шесть и по десять раз, а винтовыми аркебузами можно будет достать и за тысячу шагов.
– Хм. А можно ли подержать в руках этот твой сказочный пистоль?
– Не только пистоль, пан Иван, там будет многое другое. Это очень страшное оружие, чужому в руки дадено не будет, а лишь только тому, кто захочет рядом со мной стать богатым и счастливым, кто в верности мне будет целовать крест. И если ты не будешь ухмыляться, а поверишь мне, то через полгода будешь вторым человеком на свете, который такие пистоли станет делать сам. И если обманул тебя, то нехай сдохну!
Иван долго и серьезно смотрел мне в глаза, затем вытащил из-под рубахи серебряный нательный крестик, поцеловал и сказал угрюмо:
– Пусть я буду выглядеть безмозглым казачонком, но знай, воспринимаю твои слова как слова мужа. Клянусь в верности тебе до самой смерти своей, – помолчал немного, сузил глаза и добавил: – но нельзя насмехаться над казаком, если обманул, тогда будет так, как ты сказал.
– Рад, Иван Тимофеевич, что именно ты стал моим первым ближником и помощником. Поверь, не пожалеешь, – подал ему руку, и он, так же серьезно глядя, ее крепко пожал. – А теперь мне нужен твой совет.
– Какой?
– Необходимо заказать в мастерских некоторый режущий инструмент, в том числе: сверла, фрезы, резцы, наждачные круги, комплект кузнечного оборудования, пуансоны и матрицы, цилиндрические и конические зубчатые колеса, втулки и оправки, скользящие подшипники, шкивы и маховики. На простейший токарный, вертикально-сверлильный и фрезерный станки нужно отлить небольшие станины по моим моделям. – С каждым словом глаза Ивана расширялись все больше, а челюсть падала все ниже.
– Михайло, ты знаешь такие слова? И откуда ты знаешь про такие станки??
– Иван! Не только знаю, но и сделать их смогу, и работать на них сумею, – пришлось немного приврать, – мой отец, царствие ему небесное, очень серьезно относился к образованию, вот и выписал мне в учителя аглицкого механикуса, который и обучил меня всему. Потом учитель умер от сердечных болезней, и знаний своих больше никому передать не успел.
– Значит, Михайло Якимович, – глядя куда-то вдаль, Иван часто-часто закивал головой, – такой пистоль все-таки будет?!
– Будет, не сомневайся. И пистоль будет, и винтовка будет, и много еще чего будет.
– А что такое винтовка?
– Это так называю винтовую аркебузу.
– Заряжать ее долго, и пулю нужно забивать через ствол. – Иван скептически шевельнул усами.
– Ничего подобного, у нас будет совсем другая схема зарядки. И за время между двумя выстрелами из обычной аркебузы наша винтовка сможет пальнуть до двух десятков раз.
– Хочу! Уже хочу! – Иван поднял свою мозолистую пятерню, и мы рассмеялись.
Сидели и обсуждали наши будущие дела еще часа три, затем разошлись, каждый по намеченным делам. Иван пошел освобождаться, было заметно, что он радовался этому обстоятельству, как дите малое. Говорил, что проблем быть не должно, французы выкупились, так подорожные документы получили в тот же день.
Эта встреча дала мне необычайный душевный подъем. Мои мозги, долго отдыхавшие от необходимости решения каких-либо сложных инженерно-технических задач, возрадовались и дали импульс на впрыск адреналина. Накупив у северных Новых ворот бумаги и графитовых палочек, отправился в гостиницу.