Александр Чернов - Одиссея Варяга
Но… Новое как известно, это просто преждевременно забытое старое. Первые кустарно изготовленные "бонбочки" появились в войсках именно при осаде Порт-Артура. Именно там, русская и японская армии сошлись в неустойчивом но непоколебимом равновесии клинча, десятью годами позднее названным позиционным тупиком. Вдруг оказалось, что каждый солдат должен иметь возможность швырнуть в притаившегося за углом или поворотом окопа противника что-то взрывающееся. Простая гильза, от 47-миллиметровго снаряда, набитая пироксилином со старым добрым фитилем из огнепроводного шнура, зачастую наносила противнику больший урон чем современные орудия, способные закинуть полутонный снаряд на пятнадцать километров. К созданию импровизированных гранат Балк привлек именно тех, кто занимался этим и в "его" мире: артиллеристов Гобято и Бережного, моряков – кавторанга Герасимова, лейтенантов Подгурского и Развозова, и, конечно, саперных офицеров Порсаданова и Дебогорий-Мокриевича.
Но Балк пошел несколько дальше – он "изобрел" терочный взрыватель с замедлителем. Неугомонный Вадик в далеком Питере смог за пару месяцев организовать мелкосерийное производство гранат на выкупленной у разорившихся владельцев "металообделочной" фабричке, где раньше делали замки, утюги, дверные петли и тому подобное. Здесь шла отливка корпусов и их начинка пироксилином. А на бывшей папиросной фабричке делались собственно взрыватели. В расположенной в Новой Голландии лаборатории морведа под присмотром самого Менделеева тем временем завершались опыты по применению для заливки гранат тротила. Рдултовского оставить для этого в Питере было нельзя, он спешил во Владик, все-таки тротиловые снаряды для флота были приоритетом Љ1. Постепенно, прежний состав рабочих обоих фабрик все больше разбавлялся прибывающими из Маньчжурии ранеными солдатами и матросами, теперь – товарищами…
Сейчас продукты их труда десятками падали на дно занятых японцами окопов. И пусть процент срабатывания новых, сырых132 изделий не превышал восьмидесяти, этого было более чем достаточно. Под прикрытием плотного пулеметного огня, на расстояние броска ручной гранаты смогли приблизиться несколько десятков "гранатометчиков". Пока японцы прятались уже от разрывов гранат, часть гвардейцев смогла добежать до вражеских траншей, а дальше – дело техники и тренировки. Вместо винтовок, вторым оружием у гранатометчиков были прославившиеся в гражданскую пистолеты Маузера. От их массовой переделки в пистолеты-пулеметы Балк с Вадиком отказались, слишком ненадежен был получавшийся гибрид, о чем, собственно, Федоров и предупреждал. В итоге в Артур через Инкоу были доставлены всего шесть десятков этих "секретных" Маузеров. Да и не в самом оружии была главная проблема русской армии, а в способах его применения – системе обучения солдат и офицеров, устаревшей тактике и полном отсутствии всякой инициативы на всех уровнях…
Конечно, в правильной, полевой войне с пистолетом, даже таким дальнобойным как Маузер, против винтовки лучше не высовываться. Вас пристрелят с пары сотен метров, и большая скорострельность пистолета проиграет более значительной прицельной дальности винтовки. Но в стесненных условиях, когда противник обнаруживается в паре метров – в доме, лесу, окопе – все может перевернуться с ног на голову. Что сейчас и доказывали японцам русские гвардейцы. На один выстрел из арисаки (это если японец успевал его сделать, ведь повернуться в узкой щели окопа с винтовкой гораздо сложнее чем с пистолетом) следовал ответ из пяти – шести пистолетных пуль. Передернуть затвор для второго выстрела не удавалось практически никому. После захвата куска траншей длинной хотя бы в полсотни метров, в нее забегали один – два пулеметчика с Мадсенами. А после того, как на каждую сторону траншеи было направлено по ручному пулемету, все попытки японцев выбить русских контратакой приводили только к росту списков японских потерь.
К вечеру японцы были сбиты с позиций. Дурную шутку сыграло с генералом Ноги и неудачное расположение японской артиллерии. В преддверии штурма все батареи были нацелены на поддержку атак своей пехоту, об отражении атак русских никто и не думал, что вполне естественно при таком перевесе в силах. А часть артиллерии вообще предназначалась для штурма Дальнего, и в момент начала русскими наступления была на марше или в процессе установки на новых позициях. "Бог всегда на стороне больших батальонов", как говаривал далеко не последний стратег некто Наполеон. Но в 20-м веке на долю артиллерии на поле боя приходилось до 90% убитых солдат противника. В полевой артиллерии преимущество по стволам было все еще у японцев, но…
Как было однажды сказано Великим князем Михаилом, и фраза эта скоро стала у армейцев крылатой – "У нас же за спиной – ФЛОТ!" После получения полного второго комплекта снарядов, русские моряки бросили на весы артиллерийского противостояния свою "соломинку", калибром шесть, десять и двенадцать дюймов. Каждому орудию крупного калибра был отпущен лимит в пятнадцать, а среднего в сорок выпущенных по берегу снарядов. Во избежание предотвращения преждевременного расстрела стволов до встречи с Того. Но в Артуре, после прибытия эскадр с Балтики и из Владивостока, скопилось очень много этих орудий…
Двенадцатидюймовок было сорок четыре. Шестнадцать на быстроходных, до семнадцати узлов, кораблях первого отряда броненосцев – "Цесаревиче", "Александре", "Орле" и "Суворове". Ими теперь командовал контр-адмирал Иессен, не перенесший своего флага с "Александра".
Сам Степан Осипович, как и собирался, поднял флаг командующего флотом на "Князе Потемкине-Таврическом", наиболее мощном корабле второго отряда броненосцев, да и всего флота. В этот же отряд входил "Ретвизан", способный легко развить 17 узлов, и на котором держал флаг командующий отрядом контр-адмирал Матусевич, а так же "Три Святителя". Этот пришедший с Черного моря корабль, чьи немолодые, но прекрасно построенные англичанами механизмы при необходимости могли надежно обеспечить скорость в 15-16 узлов на несколько часов, имел самый толстый и практически не пробиваемый броневой пояс среди всех русских линкоров. На вооружении этого трио было двенадцать 12-ти дюймовых орудий.
Еще 16 таких орудий было на кораблях третьего отряда – "Петропавловске", "Полтаве", "Севастополе" и "Сисое Великом". Увы, именно эти корабли и были главным тормозом русского линейного флота – отрядная скорость в пятнадцать узлов была для них пределом мечтаний, и даже при таком ходе на любом из них могли возникнуть проблемы. Третьим отрядом командовал недавно повышенный в звании контр-адмирал Григорович, бывший командир "Цесаревича".