Оторва. Книга 14 - Ортензия

— Ну хоть кофе дай, жадина. Голова трещит, — жалобно произнесла я.

— Информацию, — категорично заявила Наташа.

— Каренина арестовали, — сказала я, — твоими молитвами?

Глаза Наташи зло зыркнули, и она направилась к двери.

— Я знаю, где лежит золото, — сказала я её спине.

Наташа развернулась ко мне.

— Нет, — сказала она, — только не говори, что это ты умыкнула золото у этой семейки. Ты совсем рехнулась?

— Какое золото? — не поняла я.

— Кольца, серьги, кулоны, — ответила Наташа, — в доме, где ты ночевала в деревне.

— Дурная что ли? — возмутилась я, — ты меня за воровку держишь?

— Жена покойника заявление написала о краже золотых вещей. А больше некому было.

— У неё мужа убили, а она за колечки волнуется. Ну и семейка! Хотя Богдан оказался правильным мужиком. Отказался нас с девчонкой убивать, за что и поплатился.

— Чего? — переспросила Наташа.

— Об этом потом поговорим, — сказала я, — ты признайся. Каренина с твоей подачи арестовали?

Наташа развернулась и стукнула кулачком по двери.

— Так ты действительно не хочешь знать, где лежит золото? — спросила я, — сто килограммов.

Двери распахнулись. Наташа постояла спиной ко мне, но потом твёрдо произнесла:

— Закройте, — и вернулась ко мне.

— Что за золото? — спросила она, присаживаясь рядом на трёхногую табуретку, — выкладывай.

— Казначейского банка Российской Федерации, — ляпнула я.

— Чего?

— СССР, — исправилась я, — но для меня Россия — это весь СССР.

— Сто килограммов? — Наташа скривила губы, — и где они?

— Пункт первый: дай слово, что Каренин сегодня будет отпущен и с него будут сняты все обвинения. Ты ведь прекрасно знаешь, что он ни в чём не замешан.

— Ты мне будешь ещё по пунктам диктовать? — Наташа в ярости вскочила с табуретки.

— Просто дай слово, и я расскажу, где лежит золото.

— Казначейского банка?

— Да. В слитках. На них буковки разные, по которым я думаю, можно отследить пропажу.

Наташа усмехнулась.

— Ещё ни разу золото не пропадало, да ещё в таком огромном количестве. Этого не может быть.

— Значит, у тебя не достоверная информация, — ответила я, — немцы при отступлении прихватили, спрятали, но вывезти не смогли по объективным причинам. А я случайно наткнулась.

— Тоже не совпадает, — усмехнулась Наташа, — всё золото было переправлено на Урал, и не пропал ни один слиток.

— Ну тогда тебе и карты в руки, — заявила я, — отыскать того, кто посодействовал пропаже. Я потому тебе о нём рассказываю. Тебе ведь это зачтётся? Глядишь, майора досрочно получишь.

Она несколько минут сверлила меня молча своими глазами, словно гипнотизировала.

— Так это правда про золото? — спросила она, — там действительно сто килограммов?

— Ага, — подтвердила я.

— И где оно?

— Каренин, — ответила я.

— Если не соврала, отпустят его. Завтра.

— В Крыму золото. Рядом с одной пещерой.

Не соврала. Просто не сообщила, что пещера подводная.

— Хорошо, — сказала она, — я тебе верю, но если ты меня вздумаешь водить за нос, это будет последний раз. А теперь рассказывай, что здесь произошло.

— Подожди, — ответила я, — эта девочка. Она, я думаю, осталась без родителей. Куда её отправят?

— Вероятно, в детдом, — пожала плечами Наташа, — пока будут искать родственников. А если не найдут, то там и останется.

— Я хочу взять над ней опеку, — сказала я, — и чтобы она жила со мной. А если не найдут родителей, осталась навсегда.

— Значит, не хочешь рассказывать, — Наташа развернулась и двинулась к двери.

— Подожди, — сказала я, — я знаю, где есть золото.

— Мы эти сто килограммов обсудили, — ответила Наташа, — и менять пункты не будем. Ты — золото, я — Каренина.

Она стукнула кулачком по двери.

— Но это другие сто килограммов золота, — сказала я, — на те я не претендую.

Двери распахнулись.

Наташа буквально рявкнула на охранника:

— Закрой! — и, вернувшись, снова села на табуретку.

— То есть, другими словами, ты знаешь, где два тайника и в каждом по сто килограммов золота?

— Ага, — я осторожно, чтобы не растрясти голову, кивнула.

— В слитках?

— Казначейского банка СССР, — подтвердила я.

— И тоже немцы собирались вывезти, но не смогли, а ты нашла.

— Да.

— Двести килограммов? Всего значит двести килограммов, — уточнила она.

— Тебе за это точно майора дадут, — согласилась я, — но если родственников девочки не найдут, она останется со мной.

— Я над этим подумаю, — сказала Наташа, — если там действительно двести килограммов.

— Фу, — сказала я, — какая ты оказывается меркантильная, готова за золото всё сделать.

Её руки сжались в кулачки.

— Ладно, ладно, — сказала я, — раз уж у нас снова доверительные отношения, то давай покинем это мрачное место. Сходим в ресторан, поедим, а то у меня кишки сейчас взорвутся, и я тебе поведаю всё о своих приключениях.

— Нет, — ответила Наташа и двинулась к двери.

В этот раз я дождалась, когда она постучит своим маленьким кулачком, и только после этого сказала:

— У меня есть золото. Ещё сто килограммов.

Рука Наташи замерла в воздухе, а двери распахнулись в третий раз. Картина маслом: охранник и кулак, занесённый над ним.

В этот раз она потребовала, чтобы он закрыл двери ещё громче. Подошла, уселась на табуретку и спросила:

— То есть теперь у нас триста килограммов золота?

— Нет, — сказала я, — на самом деле четыреста, но я ещё не придумала четвёртое желание. Оно останется за мной.