Товарищ политрук. Том 2 - Евгений Колдаев

— А! — Заорали на другой стороне на немецком. — Граната! Ложись!

Отбросил опустевший магазин, подсоединил новый. Патроны еще есть, повоюем. Пополз влево так, чтобы вместе с теми кто оставался справа, вести перекрестный огонь. Надеюсь… Надеюсь там кто-то еще жив. Бережной и оставленные с ним ополченцы.

Грохнуло.

Хлопнул выстрел откуда-то слева. Пулемет не отвечал, фрицы что-то орали. Фразы труднопереводимые, брань и сленг. Бронемашина гудела, ее мотор перешел с холостых оборотов замершей техники в рабочее состояние.

Прополз, высунулся чтобы хоть как-то понять что произошло. Каков итог боя.

Трое гадов лежали на дороге, еще один распластался у дома, привалился будто спит. Только вокруг все кровью залито. Дальше дымилась небольшая воронка от разрыва моей лимонки. Рядом с ней лежал еще один убитый. Не успел отскочить или растерялся. Еще одного тащил, тянул другой боец у самой бронемашины. Остальных не видно.

Вскинул шмайсер, но не успел. Они укрылись за ханомагом. Тот отъезжал, пятился назад. Не бил по нам. Пока что не бил. Пулемет казался безжизненным, свисал стволом вниз.

Иванов? Неужели второго снял. Если так, то молодец! Молодец!

И тут от здания больницы, сверху, с крыши заработал пулемет. Я видел как пули ударили по бронемашине, за нее. Глупо с одной стороны. Но с иной, она же открытая, а били со второго этажа. Может стрелок видел цели. Если так, то это заставит их отойти еще. Выиграет нам время.

Бронемашина не отвечала, продолжала пятиться назад.

Стрельба смолкла.

Я выдохнул. Судя по всему первый раунд остался за нами. Но тут… слишком быстро. Нет, не может быть! Прислушался. К работе одного двигателя примешивался более дальний рокот другой, более тяжелой машины.

Есть минута передышки, а потом. Потом будем решать проблемы по мере их появления.

— Бережной! Живой? — Выкрикнул я, наблюдая за отступившим противником.

С позиций, откуда стреляли по идущим в атаку фрицам, доносились истошные крики.

— Рука! Моя рука! Боже! Как больно! А! Мама! Мамочка! — Голосов было несколько и это плохо, очень плохо.

— Да! Да, товарищ политрук! — Бережной откликнулся. — Я… Да!

Я чувствовал по тембру голоса, что боец шокирован.

— Сколько вас осталось?

— Целых! Я и… И еще один.

Секунда.

Вроде фрицы пока не лезут. Скрепя сердце рванулся на голос. Бежал пригибаясь к земле, стараясь действовать словно зверь. Не показывать себя противнику, таиться до времени атаки. Прикрывался кустарником, обочиной дороги, полотно которой было несколько выше больничного парка.

Двадцать метров, примерно.

— Как! Больно! Как мне больно!

Парень лежал навзничь. Рядом посеченный кустарник, вспаханная клумба. Крови много. Плохо. Мгновение потратил на осмотр. Пуля пробила ему левую руку, попала по кости и изломала так, что…

— Где пакет? — Других повреждений нет, надо бинтовать.

Он смотрел на меня совершенно дико. Хотя бы орать перестал, скулил. И я понимал, он ничего толкового не скажет.

— Больно…

Штатно ИПП должен быть в нагрудном кармане гимнастерки, у меня он лежал там. Но здесь, я хлопнул, его нет. Зараза! Еще раз глянул на рану. Тут лучше жгут. Но его тоже нет.

С ремнем возиться долго, поднимать надо. Что еще?

Так, у него обмотки. Сойдет.

Вскинул ногу, потянул за тесьму. Затянуто так себе. Халатно боец отнесся к этому делу. Начал быстро разматывать. А он продолжал скулить. Я видел что кровь из раны вытекает обильно, потерял он ее много. Быстрее Вадим Иванович! Быстрее!

Наконец-то скинул, подобрался к руке. Перекинул выше сломанного предплечья. Замотал, затянул, сдавил. Схватил палку, благо щепы здесь прилично. Использовал как рычаг. Затянул еще сильнее. Все, вроде все. Закрепил кое-как, намотал дальше. Перетянул сверху еще и тесьмой. Узел. Написать время некогда и нечем. Черт. Ладно, в госпитале разбираться.

— Лежи. Жди эвакуации. Не вертись.

Он вряд ли понял, но орать перестал, смотрел на перевязку и стонал. В глазах стояли слезы.

— Рука… Я пальцев… Моя рука…

Но я уже устремился дальше.

Десять шагов. Труп с простреленной головой. Еще семь. За деревом боец, ему пробило грудную клетку, привалился, пытался встать непонятно зачем. Не смог, осел. Еле дышит. Одного взгляда хватило чтобы понять, нет. Тут не помочь. Здесь как раз кровь горлом пошла. Сердце мое сдавило, но я понимал, тут все. Минута в лучшем случае, и он мертв, чтобы я не сделал. Оно и в мое время с такими ранами в такой обстановке, не жилец. А здесь, сейчас так уж с тройной вероятностью.

Дальше.

Добрался наконец-то до Бережного. Он с еще одним бойцом ополченцем, перевязывали стонущего, зовущего маму, паренька. Этому повезло. Судя по всему, пуля отсекла ухо. Крутили они ИПП вокруг головы, слева кровавое пятно, глаза слегка осоловевшие, но по сторонам смотрит. Жить будет.

— Там дальше… — Шмыгнул носом Бережной. Мотнул головой, показывая что мол смысла туда идти нет. Досталось им жестко.

— Что у больницы?

— Не знаю. Я здесь вот сразу перевязывать этого начал. — Не отрываясь от работы спросил сам. — А там? Что остальные?

Судя по крикам, у самой больницы все оказалось не очень хорошо. Но я услышал близкий гул двух моторов. Это наши полуторки. Там, за зданием. Значит людей грузят, уже хорошо.

— Один тяжело ранен. — Ответил после паузы.

Движение со стороны больницы. Кто-то пробирается к нам. Вскинул шмайсер на всякий случай. Но это свои. Два санитара двигались пригибаясь, тащили носилки. И еще двое наших из отряда Васьки. Вместо формы повседневная одежда.

Они все вчетвером подобрались, замерли, уставились на меня. Лица бледные, взволнованные, глаза навыкат.

— Что у больницы?

— Да… — Судя по выражению лица мои опасения оправдались.

— Так что?

— Пятерых насмерть очередью. Двое ранены.

— Персонал?

— Нет. — Мотнул головой один из санитаров. — Они… Они что-то обсуждали группой. Отошли и…

Я инстинктивно скрипнул зубами. Дисциплина. Ее отсутствие, как правило, приводит к таким вот тяжелым последствиям.

— Группа ходячих ушла?

— Да. Григорий их в первую очередь с сопровождением…

— Ясно — Перебил его я. Подробности мне были не нужны. — Сколько еще по времени?

Санитары переглянулись.

— Товарищ командир, двух машин мало. Сейчас только часть…

Понятно. Людей много, слишком много. Но нужно вытащить по максимуму. В тыл их везти некогда. Может бронепоезд примет часть и попробует прорваться. У них же был такой план.

Риск большой. Риск, но кому они нужны в немецком тылу?

— Там, справа. — Я махнул рукой, пронзительно уставившись на санитаров. — Раненый. Рука почти оторвана. Его тащите. Этот сам дойдет. — Глянул на парня с перемотанной головой, перевел взгляд на двух