Александр Чернов - Одиссея Варяга
Пока Безобразов с Беклемишевым обменивались последними эскадренными новостями, Петрович размыщлял о предстоящем: "Итак, Степан Осипович на подходе, и судя по всему, как и собирался, взял с собой "Новика". Сам скорее всего идет на "Баяне", не на "Палладе" же… Значит, если примет решение на атаку, точно сам поведет. А теперь-то уж наверняка примет: где у них мины крепостные знает, благодаря мне и цусимскому форуму, с батареями и фортами благодаря Русину и немцам все ясно, а те фотки, что старарт с "Наварина" привез – вообще клад. Впору не только его но и американца этого, капитана с "Моники" к ордену представлять, если еще и учесть ту схемку береговой обороны с бонами у Йокосуки и Токио, да судоходным фарватером меж минных полей, что он Беклемишеву нарисовал…
И учитель у нашего фотографа хорош! Николай Николаевич Апостоли. Эх, а ведь до сих пор тоже в лейтенантах ходит. Надо поправлять это дело. Кстати, сейчас он вроде бы на "Сисое" к нам идет с Чухниным, доживем до Артура, непременно познакомлюсь. Альбом его фотографий наших кораблей надо издать непременно! Для популяризации флота это просто необходимо… И еще Макаров обещал мне какой-то персональный сюрприз в последней телеграмме. Что бы это могло быть? Хотя, собственно говоря и не столь важно, ведь это дело все равно без нас пройдет. Нам не судьба. Нужно протаскивать в Артур Чухнина с гвардией. Сразу в двух местах не очутишься. Крейсера пока не летают. Поэтому придется нам со Стемманом класть голову в пасть тигру, сиречь Камимуре… Да, кстати…"
– Господа, пока мы тут втроем, хочу обсудить один деликатный момент…
– Конечно, Всеволод Федорович, мы все внимание.
– Есть у меня одна проблема… Личная. Приехал… Вернее сбежал из Питера, на мою голову, сын. С парой таких же как он юных обормотов отправился воевать японцев. Этих я довольно удачно пристроил – одного к Дабичу, другого к Арнаутову. А мое сокровище вцепилось мертвой хваткой… Хочу на "Варяга" и все тут… Каюсь, дал я слабину. Взял. Кстати, не стыдно: сигналит отменно, зрение прекрасное, по силуэтам кого хочешь чуть не лучше меня узнает. Заставил его серьезным делом заняться – и что? Минер мой теперь в нем души не чает. Так что и руки из того места вроде растут. В другом беда. Во-первых, неудобно как-то, знаете ли становится. Чувствую, кое кто косится: семейственность… Во-вторых, признаюсь честно, дело нам на "Варяге" скоро очень рискованное предстоит…
– Всеволод Федорович, а если я, пользуясь старшинством, попрошу Вас отдать мне вопрос определения места дальнейшей службы гардемарина Руднева? Ведь в данный момент "Варяг" в моем оперативном подчинении, – с улыбкой перебил Руднева Безобразов.
– То я вынужден буду согласиться, Петр Алексеевич!
– Коли так, то знаю я, что у контр-адмирала Беклемишева, на "Наварине", кое-какие вакансии имеются. Да и штаб у него не в штате. Что скажете, Николай Александрович?
– Выпускайте приказ. Я возражать не стану. Присылайте отпрыска прямо завтра с утра, Всеволод Федорович. Посмотрим, чему Ваш минер так радовался…
Так за разговорами и размышлениями незаметно пролетели минут сорок, когда сверху раздалась усиленная рупором команда командира крейсера: "Все наверх! К встрече с правого борта!"…
За стройным стлуэтом "Варяга", заходящего в тень Горы с отдалением от острова мили в две, плавно скользил грозный "Баян" под флагом командующего Российским императорским флотом в Тихом океане. Следом за ним на коротком интервале маленький, изящный, ощутимо сдерживающий свою прыть и норов, "Новик". Команды всех кораблей, и пришедших и встречающих, были выстроены по борту в "первом сроке". На мостиках офицеры. Петрович вглядывался в бинокль:
– Смотрите, господа, Степан Осипович на крышу ходовой рубки поднимается!
– Точно, давайте и мы пройдем повыше. Генрих Фаддевич! Командуйте встречу! – Обратился Безобразов к командиру крейсера каперангу Цивинскому, – Да, и будьте добры, распорядитесь, чтобы стол накрывали, думаю, что командующий сам к нам соберется, на провах званного гостя!
Следующие минут десять могучее русское "Ура" гремело не смолкая. Три крейсера прошли вдоль линии стоящих на якорях кораблей: "Памяти Азова", "Боготыря", "Аскольда", "Наварина", "Николая", "Океана", "Ангары", "Лены" и "Алмаза" развернулись, и вновь пройдя вдоль их колонны начали становиться на якорь. Макаров передал, что сам едет на "Азов", и предложил всем командирам прибыть туда же…
Командующий, поднявшийся на борт "Азова" вместе с контр-адмиралом Моласом и кавторангом Русиным, был как всегда бодр и энергичен. Быстро но сердечно поздоровавшись с встречающими его адмиралами и офицерами, Макаров в сопровождении только командира крейсера, Безобразова и флагманского механика второй эскадры Политовского, которого он особо попросил сопроводить его, прошел вдоль строя команды, тепло поприветствовал всех, ненадолго задержался около сверхсрочников, коротко хохотнув поздоровался с кем-то из них особо тепло, а со старщим боцманом, как позже выяснилось давним знакомым по "Ермаку", даже расцеловался по-русски.
После чего Степан Осипович, провожаемый очередным взрывом матросского "Ура", быстро осмотрел расположение новых шестидюймовок, по пути обсуждая что-то с флагманским механиком. Поднявшись на бак к погонному орудию, чтобы, видимо, лично убедиться в удобстве углов обстрела, поинтересовался у Цивинского как быстро спускают и поднимают на борт минные катера, удобно ли с ними работать, а затем зашагал обратно к парадному трапу, на который уже поднимались командиры кораблей и прибывшие с ними офицеры.
А Петрович смотрел. Смотрел на лица. На лица матросов и унтерофицеров крейсера, светящиеся тем особым, недоступным глазу и ощутимым только душей, необъяснимым внутренним энергетическим свечением, которое снисходит лишь на чело воинов, приветствующих своего любимого вождя. Вождя, за которым они готовы идти в самое пекло и не считая порвать в клочья столько врагов, сколько их всего окажется на пути…
Макаров и был таким вождем. Прозорливым, расчетливым и смелым. В которого не просто верят, которого боготворят воины. Да, эта схватка с Японией пока складывалась для нас трудно и не во всем удачно. Да, были и потери от собственной неподготовленности, и что греха таить, даже от трусости, если вспомнить гибель "Боярина" или едва не утопленную в проходе "Победу". Что и говорить, во многие русские души вполз червь сомнения и недоумения: как такое возможно, чтобы громадная Империя имеющая флот в три раза больше японского, не говоря уж о преимуществе в количестве штыков, девять месяцев с трудом сдерживает натиск небольшого азиатского островного государства, о котором еще четверть века назад говорили как о какой-то восточной экзотике и не более того. Но чтобы с Японией всерьез воевать?! Увольте! Это же битва таракана с тапком!