Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев

— Самый сложный вариант, — уже листая бумаги, подтвердил я. — И я честно скажу, что нам он не подходит. Чтобы до него добраться, нужно тратить по два часа в одну сторону. Не наездимся ни мы, ни наши пациенты. Хотя как базу отдыха для людей рода Корсаковых, конечно, можно рассмотреть. Например, элитный санаторий по модели «всё включено».

Марк Миронович кивнул, ничуть не обидевшись. Он провёл работу, предоставил три реальных варианта и прекрасно понимал, что Истра нам не подойдёт. Потому и подал этот комплекс последним. Но честно сказал при этом, что и такой объект имеется.

— Рад, что оказался полезен, ваше сиятельство, — проговорил он.

В этот момент ожил коммутатор на его рабочем столе. Заведующий ткнул кнопку.

— Ваше сиятельство, прибыл его сиятельство Строганов, — раздался в кабинете голос Назара Ивановича. — Просит принять его, если вам удобно.

Я вскинул бровь, не скрывая удивления.

Сама форма визита намекала, что разговор будет неприятным. Потому что было очевидно, что Михаил Всеволодович торопится, раз не позвонил хотя бы предварительно. А раз наследник одного из богатейших родов Российской империи торопится, вопрос действительно серьёзный.

— Проводите его в кабинет заведующего, — распорядился я.

Марк Миронович тут же поднялся, чтобы освободить помещение. Я не стал его останавливать. Разговор предстоит не связанный с лечебницей, и не в компетенции заведующего слушать, о чём будут говорить два графа-наследника.

Когда Строганов вошёл, я встретил его стоя.

— Добрый день, ваше сиятельство, — первым поприветствовал его я.

— День добрый, ваше сиятельство, — ответил тот лёгким наклоном головы. — Спасибо, что приняли меня так быстро, несмотря на некоторые нарушения этикета.

Я улыбнулся и указал ему на свободное кресло. Сам садиться за стол заведующего, занимая место главного в разговоре между двумя графами, я не стал. Михаил Всеволодович опустился на сидение, я разместился напротив.

— Так понимаю, вы не из простого любопытства решили переговорить со мной, — произнёс я.

Строганов кивнул и сложил руки на подлокотниках.

— Увы, новости у меня не самые приятные, — начал он. — Пока Долгоруковы пытаются создавать ваш положительный образ среди населения, кое-кто при дворе уже начал работать в обратную сторону.

Я вскинул бровь, и он продолжил:

— Ваш отец, — объявил Михаил Всеволодович. — Я не буду пересказывать, что говорят люди, но общий смысл таков: ваш отец был известным лудоманом, и придворные сомневаются, стоит ли вам доверять наше благословенное отечество.

— Не проиграю ли я страну в карты, — хмыкнул я.

— Именно, — подтвердил его сиятельство. — Ваша матушка тоже стала поводом очернить образ Корсаковых. Потому что собственный клан бросил её, а значит, было за что.

Я не отреагировал на эти слова. Что нас будут пытаться укусить, было очевидно с самого начала. Мне даже не нужно было связываться с Дарьей, чтобы по матушке наносили удары. Достаточно было и того, что она возглавила корпус целителей, благородное общество не то место, где прощают чужой успех.

— И это не конец, полагаю? — предположил я.

Строганов кивнул.

— Ваша сестра и её похищение, Иван Владимирович.

— Дайте угадаю. Подозревают, что Мироновых уничтожили потому, что Катя беременна?

— Вы догадливы.

Я кивнул.

— Почему вы решили мне рассказать, ваше сиятельство?

— Потому что Долгоруковы сейчас на съезде, и будет некому вовремя вас остановить, если вы решите разобраться со сплетниками, как с Мироновыми, — пояснил он. — На вас сейчас возложены большие надежды правой фракции. И если вы дадите реальный повод очернить вас… К моменту, когда съезд правящего рода закончится, вас выставят чудовищем не хуже, чем был Безумный Иван.

Что ж, это была прекрасная мотивация. Выгода фракции, которая уже приняла Корсаковых в свою орбиту. У нас неплохие отношения, они верны престолу, при этом их собственный интерес совпадает с интересами Российской империи. И я как будущий император их полностью устраиваю. А кто придёт на моё место?

— А раз я могу вспылить, значит, узнать имя виновника несложно, — проговорил я.

— Невский Игорь Иванович, — кивнул Строганов. — Он старше Дарьи на десять лет, уже зарекомендовал себя не только как сын древнего аристократического рода, но и как государственный деятель. Соединение Невских с Долгоруковыми даст неплохой взлёт для Невских и совершенно безопасен для правящего рода. Две старых семьи, крепких, богатых, знатных. Объединение кланов будет выгодно очень многим. Потому что за Невскими стоит политический центр, а он самый многочисленный в стране.

Я кивнул, откидываясь на спинку кресла.

— Что ж, значит, это будет интересная борьба.

Москва, особняк князей Шаховских .

Воскресный приём у Ярослава Андреевича Шаховского никогда не считался политическим мероприятием. Здесь собирались представители любых фракций, партий и союзов. Нейтральная территория, где каждый мог быть уверен в том, что посещение приёма будет приятным. И, возможно, если соблюдать правила дома, даже выгодным.

Здесь играли в карты, слушали музыку, говорили о пожертвованиях, новых постановках, погоде, здоровье родственников и том, как резко подорожало содержание подмосковных имений после последних налоговых уточнений. А потом, между вторым бокалом коньяка и первой сигарой, спокойно решали вопросы, из-за которых в других домах могли бы кричать до хрипоты.

Князь Ярослав Андреевич гордился тем, как ему с женой удалось создать подобное место. Ведь всем известно — в драке крокодила и леопарда побеждает обезьяна. Открыто он о своей гордости не заявлял, разумеется. Мужчине его положения вообще не пристало вслух гордиться чем-либо, кроме службы предков и благополучия потомков. Но вся Москва знала: если в доме Шаховских за вечер прозвучала неприятная мысль, к утру она уже начнёт жить во всём благородном обществе. Именно потому, что политических ограничений среди гостей не было, вброшенная вовремя идея могла осесть в головах сразу всех гостей, а оттуда разойтись кругами по аристократическим кружкам и дворянским собраниям.

Евдокия Павловна, княгиня Шаховская, развлекала дамскую половину приёма в большой гостиной. Сегодня главной темой были её императорское высочество и её избранник. Взрослые женщины, которым самим не досталось такой красивой истории, обсуждали каждую встречу Дарьи Михайловны с Иваном Владимировичем, обсасывая каждую деталь, каждый вздох, каждый взгляд. Музыка там звучала негромко, совершенно не мешая разговорам. Княгиня была довольна и тему поддерживала живо, с огоньком.