Александр Чернов - Одиссея Варяга
Все стоны противников Бьеркских соглашений в России начинались с якобы предопределенного их параграфами "предательства союзной нам Франции". Хотя формально договор ни в коем случае не втягивал Россию в войну с Францией, если та САМА не атаковала Германию. Но обязывал немцев выступить на нашей стороне, если Англия начинала войну против России. А такая угроза, и вполне реальная в тот момент существовала. Причем противопоставить в тот момент английскому флоту на Балтике нам было просто нечего. Русскую столицу пришлось бы защищать с моря германскому флоту! Но, кстати говоря, когда скептики посмеиваются, над потенциалом тогдашнего флота Германии в свете возможной борьбы с английским, мало кто задумывается, на каком театре эта схватка могла бы происходить. А если в мелководной и туманной Балтике? Если в Скагерраке? Если в шхерах? При этом германцы имели весьма много различных минных судов, неустанно и тщательно отрабатывающих массированные атаки, особенно ночью, ведь именно поэтому германские миноносцы и прозвали Shcwarze Gesellen (черная прислуга): они красились в черный цвет и "пахали" море куда интенсивнее чем линейные эскадры, являясь весьма грозной силой германского флота для битвы в "узких" морях.
Но кайзер не был ультруистом. Конечно, Вильгельм лукавил, заявляя кузену Ники, что его главная цель единственно поддержать Россию в трудный момент. В германском МИДе и морском министерстве понимали, что Цусима может стать поворотной точкой в намерениях Альбиона относительно России. С уничтожением русского флота, и, как следствие, потерей Петербургом статуса крупного геополитического игрока, англичане взирая на Россию с прагматической точки зрения пришли к выводу: теперь русские выпороты, их мировые амбиции в прошлом, значит желательно поиметь их в качестве союзника против немцев в Европе. Вот откуда их (и североамериканские) действия в конце русско-японской войны, позволяющие ряду историков утверждать, что Англия и США были ИЗНАЧАЛЬНО против окончательного краха России в этой войне. Нет. Такой позиция англосаксонских держав стала только ПОСЛЕ Цусимы! Раз у русских нет больше флота, это уже НЕ РОССИЯ! Не та Россия, которой следует опасаться. Не та Россия, которая способна решить проблему буферных государств и обрести свободный выход к теплым "британским" морям. Значит теперь с ней можно и НУЖНО дружить против следующего в списке опасностей.
Для Берлина такое развитие событий автоматически приобретало характер критической проблемы. Более того, именно теперь Россия как союзник нужна была немцам позарез. Вопрос стоял лишь в том, чем Германия могла поступиться для достижения этого союза, если Россия внятно обозначит свои интересы в мировой игре. Надломленный несчастным ходом противостояния с Японией и внутренней смутой Николай Второй этого у Бьерке, увы, не сделал…
А Вильгельм радовался, что надурил кузена не поступившись абсолютно ничем ради жизненно необходимого для себя союза. Союза, который оставлял Франции лишь один шанс на дальнейшее относительно безпроблемное существование – это присоединение к нему. Чего, кстати, а вовсе не привинтивного марша "ребят в фельдграу" на Париж искренне желали в Берлине. В итоге такой комбинации Британия оказывалась перед мощнейшей каолицией европейских держав…
Увы, "комбинация" не состоялась. Витте и Ламсдорф сделали все, чтобы открыть царю глаза именно на личностный момент в игре Вильгельма, представив дело так, что венценосный германец провел своего российского кузена как последнего простака… Отличавшейся мстительностью и болезненным самолюбием российский самодержец не стал противиться желанию своих "профранцузских и проанглийских" министров аннулировать соглашение в целом, вместо того, чтобы добиться от Вильгельма его дополнительной проработки хотя бы в части Балкан, проливов, пересмотра весьма не выгодного для Петербурга торгового договора с Берлином и гарантий финансово-кредитной поддержки. Представляется, что в тот момент, имея в перспективе геополитической игры с одной стороны возможность англо-франко-русского "сердечного согласия", а с другой – построение колониальной империи на обломках британской, а если вдруг Париж не проявит гибкость и сговорчивость, то и французской, немцы бы на уступки пошли.
Германская государственная верхушка понимала, что англосаксы сообща, а тень Теодора Рузвельта за спинами британцев уже просматривалась, устранив руками японцев одного своего геополитического конкурента, не прочь теперь приняться за второго, Германию. И сделать это постараются в союзе с жаждущей реванша Францией, на суше уж точно ее руками. Вернее руками ее союзника – России. В том, что этого не случилось сразу же после русско-японской войны, есть немалый вклад даже не ратифицированных, не вступивших в силу Бьеркских соглашений! В Лондоне и Париже поняли, что Царь способен на ТАКОЕ в принципе, и стали действовать более осторожно и изощренно, тщательно раздувая балканский пожар…
Что же касается "предательства" Царем в Бьерке союзной нам Франции… Франция еще за год до этого, сама цинично предала интересы России, подписав с Британской империей договор "Сердечного согласия". Многие исследователи считают, что он был направлен откровенно против немцев. Это была "свадьба с приданным" в виде франко-русского договора, поскольку Россию французы, имея с ней военный союз 1893 года, собирались выставить против Германии в качестве пушечного мяса. Что и произошло в 1914 году, при этом весь сонм представленных в виде повода для войны балканских проблем был лишь мишурой для прикрытия коренных конфликтов – проблемы отторгнутых Бисмарком Эльзаса и Лотарингии для французов и проблемы германского флота для англичан. То, что Вильгельм тогда рискнул поставить на карту все ради своих неадекватных после Сараевского убийства австрийских союзников, и проиграл, получив войну на два фронта, иначе как политической глупостью и самоослеплением не назовешь. Но Вильгельм "образца" 1904 года и 1914-го, это все-таки далеко не одно и то же…
И еще относительно франко-английского союза: очень важно помнить когда именно он был заключен – в апреле 1904 года! В результате Франция отказалась оказывать России любую помощь в войне с Японией, союзной Великобритании. Конечно, это было откровенное и циничное предательство. Нужно называть вещи своими именами. Но в Париже рассудили, что повязанная их займами Россия никуда не дернется, а если проиграет войну на востоке, то и подавно… Кроме того, соломка подстелена – у большинства видных сановников и министров Петербурга в дружбе с французами есть персональные заинтересованности.