Илья Бриз - Сбить на взлете
— Так вот почему ты тогда на предложение Васи Воскобойникова со всей душой… — догадался Виктор. — Чуть ли не жилы рвал, образцово-показательно работу в штабе поставил, лишь бы в бой не лететь, — потемнел лицом: — Струсил?!
Они сидели, оба насупленные, и молчали. Дюжий под метр девяносто очень злой майор Коноваленко и среднего роста плотный Борис, с прыгающим виноватым взглядом. Вскинулся, посмотрел прямо:
— Тебе скажу. Поднять самолет в небо могу, а воевать… — отрицательно покачал головой. — Пробовал потом — руки ноги сами машину назад разворачивают, — помолчал, вина с лица исчезла: — Я на земле больше пользы принесу, сам знаешь.
Возмущаться майор Коноваленко, как это ни странно, не стал — лучшего начальника штаба полка надо было еще поискать. Успокоился, с сожалением глядя на демонстративно запертый железный ящик, и спросил:
— Ну а мне что прикажешь делать?
— Летать, — пожал плечами Борис, — благо тебе дано как немногим. Подполковник Воскобойников, несмотря на не очень хорошее здоровье после тяжелого ранения в Испании, мог. Кольку угораздило, как будто за штурвалом родился. И ты, Виктор, можешь. Не так, как этот мальчишка — у него летного таланта, что называется один на миллион — но все-таки… — помолчал немного, а потом разразился: — Сам же знаешь — десять-пятнадцать процентов летать не могут вообще. Подавляющему большинству требуется десятки, если не сотни часов налета, чтобы почувствовать машину в воздухе и начать получать от неба удовольствие. Ну и считанные единицы, кто всего за минуты способен принять характер нового аэроплана. Принять, подстроиться, может быть даже переломить и бить врага из самого невозможного положения на любой скорости. Одновременно адекватно оценивая обстановку вокруг. Оценивая и просчитывая ситуацию на несколько шагов вперед.
Майор Коноваленко выслушал тираду товарища молча, с заметной тоской поглядывая на запертый сейф. Выпить еще хотелось как никогда. Выпить и забить навалившуюся черноту в голове — враг сейчас оказался сильнее и лучше подготовлен, бьет Красную армию на земле и в воздухе. Увы, но напиваться никак нельзя — тут Борька, несомненно, прав. Посмотрел в глаза своего начальника штаба и потребовал:
— Тогда расскажи мне, майор Гольдштейн, почему мы отступаем. Разложи по полочкам, как ты это умеешь.
— Не валяй дурака, Витя, сам все прекрасно понимаешь, — Борис Львович простучал беломорину, вытряхивая табачные крошки, продул, обмял мундштук, прикурил, выпустил сероватую струю дыма и начал объяснять: — Воевать, по большому счету, мы не умеем ни на земле, ни в воздухе. Потому-то и смотрится наш полк вполне удовлетворительно на фоне других, что Василий Васильевич Воскобойников, светлая ему память, невзирая на запреты, кое-чему пилотов все-таки научил. Ну и я с относительным порядком в части постарался. Если бы не этот идиот Солонин…
— Борис, — перебил командир полка, — меня не наша ситуация волнует, а вообще, — неопределенно махнул рукой с одной стороны на другую.
— Что на фронте от моря до моря творится? — понял вопрос начальник штаба. — Да примерно, то же самое. Где чуть лучше, где не очень, но воевать мы на всех уровнях не умеем. Не к тому готовились все это время. Больше к парадам, чем к войне. Год или два потребуется, чтобы научиться, только потом начнем освобождать отданные территории. Хотя немцы не столько умением берут, как порядком. Качественная связь, наработанные в Польской и Европейской кампаниях тактические приемы, чуть более надежная техника.
— Превосходящая нашу, — согласился Коноваленко.
— Не всегда, — без особого воодушевления возразил Гольдштейн, — Наши новые танки, несомненно, лучше. Артиллерия? Вот здесь я не большой специалист, но знакомые командиры в один голос утверждают, что не хуже фашистской. У гитлеровцев во всяком случае даже близкого чего-либо к «Катюшам» нет. АА самолеты… — он ненадолго задумался. — Авиационное оружие по всем параметрам превосходит немецкое. На советских истребителях двадцатимиллиметровая пушка стоит, а у фрицев калибр всего пятнадцать**. И скорострельнее нашего пулемета ШКАС в мире ничего нет. Если уж на Ишаках частенько умудряются мессеры сбивать, то на Яках при правильной тактике… Надо срочно менять саму организацию воздушной войны. Пары вместо троек, работать сосредоточенными в достаточно большие ударные группы истребителями, обязательное эшелонирование по высотам. Но, в первую очередь, необходима качественная связь. Постоянное дежурство авианаводчиков с радиостанциями на линии фронта. Пилоты, взлетев по ракете, должны получать задание уже в воздухе, а не терять драгоценное время на земле. Да что говорить, ты не хуже моего все понимаешь, но пока эти азбучные истины дойдут до командования на всех уровнях, — начальник штаба выразительно ткнул пальцем вверх.
* И-153 «Чайка» — советский поршневой истребитель 1930-х — 1940-х годов.
** Довольно удачный двадцатимиллиметровый вариант MG 151 массово появился у Люфтваффе только в 1942 г.
* * *В полку творится непонятное. Летчиков то гоняют по несколько раз в день на вылеты, то неделю сидят на земле независимо от погоды. Дядя Витя много пьет — противник очень быстро приближается к Ленинграду, где живут все родственники комполка. Они же теперь и ко мне определенное отношение имеют. Плакса Танька вроде как сестрица, да и тетя Наташа получается не чужая. А писем почему-то нет.
После редких вылетов пасусь среди пилотов, слушая их рассказы о боях. Внимаю и вопросы задаю. Ругаются иногда, но отвечают — я все-таки пусть совсем чуть-чуть, но тоже летчик. Смеются, что провожу разборы полетов прямо как подполковник Воскобойников. Потом забираюсь в кабину «чертовой дюжины» и, закрыв глаза, проигрываю в голове каждую сшибку с немцами. Представляю, что бы сам делал в описанных ситуациях. Частенько замечаю ошибки в наших действиях. Когда не очень-то существенные, но бывает и довольно грубые. Сержант Лохматенков два дня назад погнался за мессером вверх, в запале боя забыв, что у гада мощность мотора больше. В результате потерял скорость. А без нее истребитель превращается в мишень — управляемость стремится к нулю. Сбили в результате Леху Лохматенкова. Выпрыгнул с парашютом, благо над своими войсками дрались с противником. Повезло еще, что оказалось, кому прикрыть снижение — немцы в последнее время повадились расстреливать наших парашютистов. А сами по радио орут, что рыцари неба. Падальщики они, а не рыцари — чуть советских самолетов больше, сразу вверх мессеры удирают, пользуясь лучшей скороподъемностью. Иногда даже оставляют свои бомберы Якам на «съедение». Лаптежники — они в основном над линией фронта работают — сразу бесцельно высыпают бомбы с горизонта куда попало, чтобы избавиться от груза. Смываются, не долетев до наших войск и прижимаясь к земле, так как снизу никак не защищены.