Алексей Карасов - цицерон-15

–Пригласите стрелка НКВД. Я шпиона поймал.

–Вам знакома дама?

–Да, это Алла Степановна. Она в бухгалтерии работает. Нам зарплату начисляет.

–Хорошо. Поднимите и отнесите на рабочее место. Вам, товарищ из НКВД, делаю замечание. Почему в кабинет врываются посторонние? А, если ворвётся враг? У меня секретные журналы. Кто ответит, если их похитят? Имейте ввиду. Я буду настаивать, что лично Вы ответите. Понятно?

–Почему я?

–Потому, что НКВД отвечает за безопасность секретных документов. Освободите пожалуйста объект от посторонних. Кстати, Вы тоже посторонний.

Нет, отдыхать на работе невозможно. То секретарь припрётся, то ещё такая же корова. Надо отчаливать в библиотеку. Поспрашаю тамошних дам, может помогут снять квартиру?

–Инокентий Абрамович?

–Кто спрашивает?

–Филимонов беспокоит. Я хотел бы отлучиться в библиотеку. Вы позволите?

–Минуточку, товарищ Филимонов, нарком приказал, чтобы Вы, без его ведома, не отлучались.

–Так как же быть, Инокентий Абрамович? Мне необходимо работать. Если всё время сидеть в закутке, то потеряю квалификацию. Необходимо совершенствоваться в переводах.

И ещё, Инокентий Абрамович, не могли бы Вы переговорить с наркомом вот по какому вопросу. Для улучшения качества переводов крайне желательно ознакомиться с деталями, о которых идёт речь. Мне надо представлять вживую деталь, знать устройство.

То есть назрела необходимость в командировке на заводы наркомата. Одновременно, крайне желательно, посетить и другие производства. Например кораблестроительные и оружейные. Передовые технологии, существующие в стране, следует распространять по производствам и не изобретать велосипед на каждом предприятии в отдельности.

–Будет лучше, товарищ Филимонов, если Вы сами оговорите вопрос с наркомом.

–Я так и сделаю. Но, мне желательно заручиться поддержкой возможно большего числа специалистов наркомата. Как они считают, разумна ли подобная инициатива со стороны наркомата? Если большая часть воспротивится, то может не имеет смысла ставить вопрос перед наркомом?

–Хорошо, товарищ Филимонов, я спрошу у наркома о Вашем предложении. Если будет одобрение, то сообщу.

–Спасибо, Инокентий Абрамович.

Спрашивается, зачем тратить время на мелкую сошку? Такой вопрос могут задать интеллигенты с человеческим лицом.

Я лично знаю пару интеллигентов с человеческим лицом. Первый, безусловно Михаил Сергеевич. В результате его деятельности развалена огромная страна, которую тысячелетиями строили народы её населяющие. Как следствие погибли и ещё погибнут десятки миллионов людей.

Другой такой же интеллигент Гитлер. Результаты деятельности этого интеллигента всем известны. Не ясно только, который из интеллигентов нанёс нашей стране больший ущерб?

Если второй сумел избежать виселицы, то может первого ещё не поздно судить?

Так зачем же я информировал секретаря наркома о своих планах? Секретарь наркома безусловно работает как минимум в двух местах. В наркомате и в НКВД. НКВД не оставит без освещения деятельность наркома автомобильной промышленности СССР.

Секретатрь может работать ещё в кое каких организациях. Ему и надо-то, писать донесения НКВД под копирку. Каждая копия даст существенную прибавку к зарплате.

Пусть знают, что некий, ничего не значащий Филимонов намыливает в поездку по стране.

Спустя часа полтора, позвонил секретать и сообщил, что нарком дал добро на посещение библиотеки.

После эффектного появления в библиотеке с личными порученцами товарища Сталина и изъятия секретных журналов меня встречают у входа в зал, почти как самого товарища Сталина. Сотрудники библиотеки выстраиваются по ранжиру. Старший докладывает, что за время моего отсутствия происшествий не случилось, обхожу строй и говорю:

–Вольно, разойдись.

Команда из стоящих смирно библиотечных старух рассыпается и таскает мне на стол литературу.

Чтобы не заснуть за столом и тем самым, навсегда опозориться перед библиотекарскими как порученцу товарища Сталина, вынужден работать в полную силу. Несколько раз отрываюсь от бумаг и хожу в буфет перекусить. Затем снова утыкаюсь во французскме, японские, американскмие и немецкие журналы.

К ночи, совершенно отупев, возвращаюсь в наркомат и заперевшись на ключ, устраиваюсь на столе и засыпаю. Проспал не более двух часов. Звонит телефон. Меня приглашают к наркому. Понятно, что наркому скучно одному и я нужен, дабы развеять наркомовскую скуку.

Посидели над бумагами, но уже без энтузиазма. Переговорили о моих инициативах. Нарком согласился поставить вопрос перед товарищем Сталиным. Подумал, чтобы я не говорил, всё упирается в товарища Сталина. Ей богу, скоро, как он сам сказал, придётся спрашивать у товарища Сталина разрешения сходить на горшок.

–Вам, товарищ Филимонов, присвоено звание комиссара государсвенной безопасности третьего ранга.

И дальше поздравил с выполнением самого заветного моего желания, назначением на пост зам.наркома НКВД.

Всегда казалось, что моё самое заветное желание несколько иное: смыться из СССР как можно скорее и дальше.

Похоже Сталин знает о заветном желании и не собирается ему потворствовать. Или держит желание как морковку под носом ишака, дабы охотнее тянул воз.

Группа незнакомых товарищей оказалась авиаконструкторами. Я помнил советское убожество, называемое самолётами. Уровень качества этих летающих сортиров соответствует названию. Впрочем, у многих из авиаконструкторов, личные сортиры на дачах, по качеству намного превосходят летающие агрегаты соответствующего назначения.

Конечно, они изобретают с учётом возможности исполнения на предприятиях, где никакого оборудования, кроме двухручной пилы по дереву. И то, пила нужна не для распиливания деталей самолётов, как думают упившиеся в хлам интеллигенты, а фигурального пиления не желающих становиться передовиками производства.

Пила стоит в кабинете директора завода и на каждом совещании директор рассказывает подчинённым о том, как самолично пилил беляков. И сегодня, если найдутся, не желающие выполнять план то, он распилит недоумков, как тех беляков. Поэтому, планы на заводе выполняются, но самолётов на выходе не наблюдается. То есть из цехов выкатываются деревенские сортиры на колёсиках, но летать категорически отказываются.