Василий Каталкин - Малец
После полудня к нам на поляну заехали селяне из Дальнего, это те кто живет в лесной глухомани, там в основном охотники селятся, летом в острог шкуры возят, зимой меха. Путь от них не близкий, пешком-то по тайге еще можно ходить, а вот с телегой пробраться, тот еще геморрой. Но как-то пробираются и где-то возле Лисьего на основную дорогу выезжают. Вот они после продажи шкур к нам и заехали поделиться с погорельцами чем могут. У них у самих не очень-то с вещами, ведь здесь какая засада, вроде бы меха основа существования восточной Сибири, на охотников основная надежда, а к ним отношение хуже некуда. Не ценится их труд, от слова совсем, а все потому, что закупка мехов здесь и сейчас монополизирована, сколь цену назначат, столько и будет. Мол, если не нравится, можешь зверя не бить, других желающих сдать рухлядь за бесценок хватает. Голодать они, конечно не голодают, мяса в качестве побочного продукта у них предостаточно, вот только жить на одном мясе тоже как-то не очень комфортно, а они нам помогать. Вот ведь как в жизни бывает, зажиточный кремль помогать не спешит, даже строевого леса пожалел, а вот такие же нищие, как и мы, готовы последнюю рубашку отдать. Мать одарили туесом с кедровым маслом и половинкой медвежьей шкуры, это как раз в тему, наконец-то будет чем нам всем укрыться, а то надоело все ночи напролет у костра вполглаза дремать. Отдарился свежей рыбкой - еще одна добыча на крючок села. Когда солнце хорошо так пригрело, погнал всех к старице на купание.
- Я в воду не полезу, - заявила Дашка, - здесь камыши растут, значит, болотный черт водится.
- Кто тебе такую глупость сказал? - Вытаращился я на нее - просто давить бесполезно, поверье в эти времена стойкие, а люди упертые, не верят даже своим глазам. - Во-первых: это не камыш, а рогоз и у него корневища съедобные, потом парочку выдерем, попробуем на углях запечь, а во-вторых: болотный черт только в болотных озерах водится, а это неглубокая речная старица, вода чистая и в ней черту негде сидеть.
В глазах Дашки сомнение, уже хорошо, пора личным примером показать, что 'не так страшен черт, как его малюют'. Купались, стирались и обсыхали голышом, в эти времена все было много проще, одежда предназначена не для того, чтобы стыд прикрывать, а для того, чтобы теплее было. Вернулись к шалашу когда солнце было готово нырнуть за гору на противоположной стороне реки, все-таки одежда сохнет не так быстро как хотелось. Оказывается за время нашего отсутствия нашу стоянку навестило духовное лицо, на все про все у него ушло около часа, это если судить по рассказу матери. Так как в основном взрослое мужское население было в 'командировке', осматривали места для землянок, отцу Игнатию ничего не оставалось как совершить скоростной вояж по шалашам и утешить всех присутствующих добрым словом. Ничего не имею против, вон как люди приободрились, поняли, что не забыли о них, не дадут сгинуть в холодную пору. Ходоки вернулись значительно позже 'явления духовного лица народу', и теперь бурно обсуждали в широком кругу присмотренные места, и так и сяк сравнивая достоинства и недостатки каждого. Греть уши не стал, дело это долгое, можно сказать бесконечное, и еще не раз и не два переиграют, нам важен конечный результат, так что для наблюдения хватит одной матери. А мы снова занялись своими делами, я за дровами, Дашка за плетение, малышня ей 'в помощь'. Потом сбегал на пожарище поискал в огородах овощей, к удивлению нашел, так как ботва от пожара погорела отыскать что-либо в огороде было не так уж и просто, репы штучек шесть корнеплодов из под пепла оголилось, луковиц набрал, правда мелких, но и то хорошо и морковки три штучки отыскал. Морковь, конечно сильно от современной отличается, корень некрупный да еще на конце раздвоенный, мда-а, где вы российские селекционеры. Была еще капуста, но там ловить нечего, вилки рыхлые, осклизлые, да еще со стороны пожарища обугленные. Когда собирался уходить, наткнулся на мышиную 'нычку' - воровка горох туда стаскивала. Было его немного, горсточка всего, но нам сейчас все в пользу, замечательный суп сегодня сварим.
Как и предполагал, общество зацепилось разговорами основательно, уже глубокий вечер, а они все еще чего-то там обсуждают, поэтому ждать мать не стал, отделил рыбное филе от костей, нарезал кусочками, покрошил очищенные овощи и закинул это все в горшок. Соль добавлял с осторожностью, ориентируясь на вкус, черт его знает, какая она, в свое время привык к соли вываренной, а здесь каменная и даже не молотая. Поговорка: 'Недосол на столе, а пересол на спине' она не просто так родилась, за перевод дорогой соли в эти времена можно было запросто по спине отхватить. Варево получилось что надо - ложка стоит, Дашка и малышня уплетали за обе щеки, мне тоже понравилось, сытно, единственно, что пряностей нет, а приправ для полного счастья не хватает.
- Что это? - Недовольно спросила мать, зачерпывая из горшка деревянной ложкой мой кулинарный шедевр.
- Как что? Уха с овощами, рыбаки показали, вкусно. - Включил я дурака, что было, в общем-то, нетрудно.
- Да? А люди так для свиней готовят.
Это она к тому, что не принято здесь все мешать в одно варево, да и вообще понятия супа здесь еще как такового нет, есть похлебка, но там, как правило, что-то одно в горшке, а уха здесь просто бульон из разваренной рыбы. Причем предпочтение отдается бульону из рыбьих голов, как более наваристому, кстати, мясной бульон тоже уха. Так что мое 'Уха с овощами' для людей этого времени ничего не говорит. А что касается свиней, то здесь их действительно откармливают, но не из-за мяса, коего и так хватает, а из-за сала, которое много где используется: от консервирования до смазки. Поэтому пятачковых здесь кормят очень даже сытно, кому нужны спортивные хрюшки. Но это, я так понимаю, у матери ворчание из вредности, здесь считается, что при наличии хозяйки мужик не должен горшками заведовать. Ну, а какой я сейчас мужик? Так, намек на будущее, а на попытку наезда пожимаю плечами:
- Ботвинью тоже для свиней запаривают, однако ж, все ее едят и нахваливают.
- Так там другая ботва, - возразила она, что впрочем, не помешало ей в пять минут расправиться с остатками ухи.
-Вась, ты обещал рогоз на углях запечь, - встрепенулась Дашка.
На сытый желудок, да еще у костра, шевелиться не хотелось:
- Может, завтра запечем? - Попытался отбояриться от настырной сестренки. - На сыто, даже мед в тягость.
- Нет, давай сейчас, - почувствовав, что может сорваться проба, затребовала Дашка.
- Ну давай, парочку корней запечем, - пришлось согласиться иначе в ее глазах буду выглядеть обманщиком, - только вкус после ухи ты не оценишь. Рогоз-то с большой голодухи едят.