Андрей Мартьянов - Проект Германия

Тем не менее на Унтер-ден-Линден и далее на Вильгельмплац мы проехали беспрепятственно — сработали пропуска капитана Штельцера. Вот и донельзя знакомое здание «Новой» рейхсканцелярии, сколько трудов в него вложено…

Мы притормозили не у парадного входа со стороны Фоссштрассе, а направились прямиком ко въезду во двор, от площади. Здесь тоже столпотворение: совместно армейцы из артиллерийской школы в Ютеборге и Ваффен-СС. Последних на треть меньше, по беглой оценке.

Военные заставили выйти из машины и показать документы. Тут в дело вступил гауптштурмфюрер Дитмар: несколько слов, брошенных начальнику усиленного караула, и предъявленная карточка произвели магическое действие, нас пропустили мигом, отсалютовав. Меня проводили донельзя странными взглядами, в которых смешивалось искреннее любопытство и немалое потрясение.

Что это? Стрельба? Где-то неподалеку, буквально в квартале-двух, отчетливо раздавались короткие автоматные очереди. Низко застрекотал MG-42, этот звук ни с чем не спутаешь!

— Не представляю, — ответил Карл Дитмар на мой неозвученный вопрос. — Поторопимся, господин Шпеер!

Во «Дворе Почета» Рейхсканцелярии поддерживался относительный порядок — людей в форме, безусловно, куда больше, чем даже при построении лейб-караула, встречающего главу иностранной державы, но суеты не наблюдается. Кстати, лейб-караул в черной форме исчез, его заменили не менее внушительные парни в фельдграу, с нашивками Wachregiment Berlin.

— Боже мой, Альберт! Наконец-то!

Совершенно неожиданно навстречу мне вышел граф Вернер фон дер Шуленбург. Даже не вышел, почти выбежал, что для его шестидесятисемилетнего возраста выглядело чуть легкомысленно. Зато взгляд сиял.

— Ваша охрана доложила по рации, что вы приехали!

— Охрана? По рации? Доложила? — Я замер на ступеньках крыльца.

— Конечно же, на броневике установлена рация! Вам, как специалисту по военной технике, стыдно не знать!

Граф выглядел перевозбужденно, будто юный кадет, впервые идущий на свидание к прелестной дочке мельника. Сбежал по ступенькам вниз, подал руку. Увлек меня к дверям резиденции.

— Я здесь с четырех ночи, — тараторил Шуленбург. Такая манера речи для дипломата неприемлема, но граф не стеснялся. — Обстановка, конечно, сложная, но мы постепенно берем верх! Вицлебен вас ждет!

В принципе, я имел полное право остановиться и немедленно — слышите, тотчас же! — потребовать объяснений. Однако мы шли по Мраморной галерее, и я не находил надлежащих слов. Без преувеличений, я доселе ничего не понимал.

— Рейхспрезидент примет вас без проволочек, — сказал Шуленбург. — Никаких церемоний, протокола и так далее. Не время. В зале кабинета министров. Прошу.

Последняя дверь направо, сразу за личными помещениями и кабинетом фюрера — зал заседаний правительства находится в самой дальней части Мраморной галереи. Обстановка ничуть не поменялась с моего предыдущего визита. Длиннющий стол, слева полная дюжина стульев с имперскими орлами на спинках, справа одиннадцать, кресло председателя. Пол выложен плитами розового и темно-сиреневого камня. Размер зала помню до сих пор — девятнадцать метров на тринадцать с половиной.

На дальней стене огромный гобелен с античной сценой, рядом глобус на деревянной подставке, напротив столик для стенографисток — сейчас он занят двумя сотрудниками СД, притащившими с собой пехотные радиостанции Torn. Fu.g. Вот, значит, откуда стало известно о моем прибытии.

Вицлебен, Гейдрих и фон Нейрат. Обергруппенфюрер в кожаном плаще, будто только что вошел или, наоборот, собрался уходить. Последняя догадка оказалось верной.

— Проходите, Шпеер, — первым сказал Рейнхард Гейдрих. — Заранее прошу простить, что не поставили вас в известность безотлагательно, было не до того. Разрешите представить вам, господин Шпеер, фельдмаршала фон Вицлебена.

— Но мы знакомы… — будто невинное дитя, ответил я. И тотчас поперхнулся своими словами. Подразумевалось нечто совсем иное.

— Вы, как обычно, не дослушали, — каким-то чужим, крайне холодным и торжественным тоном, какого я от Гейдриха никогда прежде не слышал, произнес обергруппенфюрер. — В настоящий момент генерал-фельдмаршал Иоб фон Вицлебен принял… Временно принял на себя обязанности рейхспрезидента Германии в связи с предполагаемой гибелью фюрера Адольфа Гитлера.

Сам Вицлебен, седой, изумительно величественный, как и любой офицер старой школы, молчал. На дворянском, чуть надменном лице ни единой эмоции. Будто ничего и не происходит.

— Господин действующий рейхспрезидент и фельдмаршал, — продолжил Гейдрих, — позвольте представить вам Бертольда Конрада Германа Альберта Шпеера, занимавшего пост рейхсминистра вооружений и боеприпасов при предыдущем правительстве.

«Предыдущем? — ахнул я, стараясь не подавать виду. — Разыгрывается некая церемония, что бы там ни говорил пять минут назад фон Шуленбург! Не экспромт, а заранее спланированная церемония! О нет!»

— Данными мне полномочиями, — теперь заговорил престарелый фельдмаршал, — я своим указом, датированным сегодняшним числом, отменил закон 1934 года об объединении постов президента и канцлера Германии. Извольте ознакомиться.

В действие вступил Константин фон Нейрат. Подошел ко мне, вручил надлежащую бумагу. Действительно, всё так, юридические обоснования полновесные: если нет Гитлера, а политическое завещание такового не оглашено, то преемственность власти гарантируется той же «Валькирией» — оперативный план был создан в том числе и на случай экстраординарных ситуаций, когда погибает всё руководство страны. Президента и канцлера назначают «по опыту и заслугам».

До подписания указа Вицлебен носил оба титула. Но указ вступил в законную силу с момента подписания.

— Как рейхспрезидент Германии, — продолжил Вицлебен, — и учитывая ваши исключительные заслуги перед страной и нацией, я предлагаю вам, господин Шпеер, немедленно сформировать правительство в качестве канцлера Германской империи.

Все трое в упор смотрели на меня. Гейдрих — взгляд волка. Нейрат — взгляд лиса. Вицлебен — взгляд коршуна. Только граф Шуленбург оставался за моей спиной.

— Прошу вспомнить об ответственности, которую вы несете перед Отечеством, — чуть мягче сказал фельдмаршал. — Как и все мы. Германия не должна погибнуть.

— Я… — Взять время «подумать»? Невозможно! Ответ необходимо дать сейчас, меня поставили перед окончательным выбором. Делай что должно, и будь что будет! — Я принимаю ваше предложение, господин рейхспрезидент.