Павел Носов - Второй шанс

По улице народ суетится, по своим делам шныряет, женщин много, и в возрасте, и молодые, и девчонки совсем. И симпатичных много! Вон из дома молодуха вышла к колодцу за водой. Ооо, как на меня посмотрела!!! А фигура!! Что характерно, силикона здесь не изобрели, сплошной натурпродукт. И сразу мне виды Айкины подсарафанные вспомнились!! Ожил, понимаешь, организм. Вчера занят был, впечатления переваривал, а сегодня ожил. И напомнил, что я, из-за своей болячки уже года полтора как в простое техническом. Не до этого было. И, главное молодец!! Вовремя вспомнил. Мне на войну ехать, а ему…. Ааатставить!! Собрались-сосредоточились, пришли уже почти.

Входим опять в ворота донжона. Я поинтересовался у Бората назначением этого сооружения, и оказался прав.

– Кладовые все общественные у нас здесь, склады, а если война случится и враг за стену прорвется, здесь жители прятаться будут.

Проходя мимо черепа, я похлопал по его гладкому боку – погодите, страшные ящеры, оклемаюсь здесь, осмотрюсь-обживусь, и доберусь до вас, осуществлю мечту пятилетнего меня палеонтологом стать.

Местный арсенал оказался расположен в одной из пристроек к основному зданию и богатством не поражал. Ну правильно, оружие в здешнем мире вещь дорогая, трудная в изготовлении, во многом индивидуальная. Оказалось, что все оружие ополчения находится у них на руках, дабы в случае тревоги внезапной прибыть на пункт сбора уже боеготовым. А в арсенале хранились небольшие запасы на случай поломки или утраты. Были тут несколько десятков щитов из досок, оббитых кожей, с железной пластиной посредине, как ее, умбон, кажется; стойки с мечами, копьями и луками. А вот стрел было много, вязанки целые. Опять же понятно, на случай осады – расходный материал. Отдельно, на грубо сколоченных столах, лежали палицы, кинжалы, топоры, шеломы и наручи, на вбитых в стену гвоздях кожаные доспехи, металлических не было ни одного. Всего понемногу – десяток, от силы два. Вот на это богачество Борат и махнул мне рукой:

– Посмотри, может, все-таки подберешь себе что-нибудь.

Да вот знать бы, что подбирать.

Я рукопашник. Я хороший рукопашник. В школе был спорт: самбо в основном, дзюдо, бокс, немного каратэ, которое, в те времена, когда я занимался, было запрещено, и стыдливо называлось рукопашным боем. Потом, на службе, армейская рукопашка, ножевой бой, бой подручными предметами. До того момента, как меня свалила гнилостная болячка, я себя не запускал, старался заниматься всегда. И мне приходилось убивать. С точки зрения простого обывателя, я это делал очень много и непозволительно часто. Мне приходилось убивать издалека, нажимая деталь послушного механизма, мне приходилось убивать в упор, нажимая эту деталь часто-часто, судорожно, боясь не успеть. Мне приходилось убивать ножом, саперной лопаткой, прикладом, стволом и магазином автомата. Я убивал руками и ногами, ломая шеи, проламывая черепа, плюща и вырывая кадыки и еще многими, многими способами, рыча и воя, теряя человеческий облик, впадая в истерики и равнодушно сразу забывая. Это была моя работа, меня научили ее делать, и делал я ее хорошо.

Я – очень хороший рукопашник!!! Да, а еще я скромный, я не говорил?

Ох, что-то меня понесло. Застыл, закаменел мордой лица. Обеспокоенный Борат подошел ко мне, за плечо тронул:

– Иван, с тобой все хорошо?

Да, брат-солдат, все нормально, отвлекся. Продолжим.

Из всего вышесказанного вытекает одно большое и существенное "НО" для условий, в которых я оказался – я рукопашник. Я не фехтовальщик и я не лучник. Моя главная задача, как рукопашника, как можно быстрей и эффективней сократить дистанцию до соперника с целью проведения против него ударов или приемов. Бою на дистанции длинным предметом меня не учили. Даже автомат со штыком короче руки с мечом, не говоря уж о копье. Не сомневаюсь, что при должных тренировках я довольно быстро смогу освоить работу мечом, щитом, копьем, топором и кистенем. На счет лука сомнения есть. Но на все это надо время, которого у меня сейчас нет. Поэтому, по здравому размышлению, мечи мы отметаем сразу. Щит. Как я выяснил, метательного оружия у противника нет, здесь он без надобности. Щит ограничит мою подвижность, что, при условии отсутствия у меня надлежащих доспехов, может оказаться критичным. Кроме того, я привык в бою иметь две свободные руки. Что у нас остается? Остаются у нас ударно-дробящие инструменты и кинжалы. Ну и копье можно попробовать, плюс есть, в крайнем случае всегда можно кинуть в противника.

На доспехи я смотреть даже не стал, не мой фасон и размер. Стойку с мечами тоже прошел. А вот возле копий остановился, стал осматривать и примеряться. Сейчас у меня есть полутораметровое копье с каменным наконечником. Что меня в нем не устраивает? Первое, конечно, наконечник. Обсидиан очень острый, но хрупкий и легкий. Второе – это длина. Мне кажется, под мой рост, и если я не буду использовать постоянно копье как метательное оружие, то оптимальным будет где-то метра два. Есть тут у нас такие? Есть. Взгляд мой сразу прикипел к изделию из темного, даже на вид тяжелого дерева с острым листовидным наконечником на конце сантиметров двадцати длиной. Грани у наконечника были заточены. То есть по сути это был кинжал без гарды, насаженный на древко высотой в мой рост, что в сумме и давало искомые два метра. Им можно не только колоть, но и вполне успешно резать. Взял изделие в руки, прикинул вес – тяжелое, но не чрезмерно, хорошо. Лезвие: железо хорошее, заточка дрянь. Исправимо.

Борат, посмотрев на мой выбор, хмыкнул, но ничего не сказал. Ладно, теперь остальное. Остальное меня не устроило решительно. Все представленные кинжалы и топоры мало того, что были из плохого железа, так еще и рукояти их были сделаны под детские ручки местного населения. Палицы тоже были мелковаты и легковаты для меня. Да, проблемка. Чувствую, что все оружие мне здесь придется делать по индивидуальному заказу. Ничего так и не выбрав, я подошел к Борату:

– Слушай, когда мы вчера вечером совещались в доме, я на стенах оружие видел. Может там что получше есть?

– Сомневаюсь. Там обычно вешают или совсем старое или негодное. Кто хорошее оружие будет на стену вешать? Но, если хочешь, пойдем, посмотрим.

Пошли. Вчерашний зал теперь был освещен солнечным светом, пробивающимся из окошек-бойниц. Осматривая развешанные на стенах образцы вооружения, я подумал, что Борат был прав. Хлам, поломанный и древний. Зачем на стены вешали – загадка. Может быть, только из-за их древности. А потом, почти в самом углу, я нашел то, что мне понравилось. Полуметровый агрегат состоял из насаженной на деревянную рукоять металлической продолговатой биты с длинным цевьем, вдоль которого от самого верха были наварены рубящие треугольные кромки. В деревянной оконечности было просверлено отверстие, сквозь которое был продет потрескавшийся от старости кожаный ремешок. Когда я за него дернул, он с треском порвался. Булава была тяжелой, сидела в руке приятно и солидно. Поставив в угол свою неандертальскую дубину (пусть стоит, и так здесь всякой дряни полно), я подошел к Борату: