Даниэла Стил - Пегас

Все трое не опускали рук до тех пор, пока пристань не скрылась из виду, а Пауль, Алекс и Марианна стояли неподвижно и смотрели вслед удаляющемуся кораблю. Но вот лайнер растворился в дымке, и они медленно повернулись, чтобы отправиться в обратный путь домой. Пароход «Бремен» увез тех, кого они любили. В вагоне поезда все трое молчали, и только Марианна время от времени тихонько сморкалась, нарушая тишину. Потом, измученная переживаниями, она склонила голову на плечо отца и уснула, сжимая в руке платок. В этот день пролились реки слез.

Николас решил снова проведать лошадей и позвал с собой Лукаса, однако мальчику не терпелось изучить судно. Тобиас сидел в каюте с распухшими красными глазами, слишком несчастный и опустошенный, чтобы чем-нибудь заняться.

– Мы обязательно вернемся, – пообещал отец. Юноша вежливо кивнул, хотя и не поверил. Германия превратила их в лишних людей, изгоев, не достойных жить в собственном доме, и выгнала, как грязных преступников. В паспорте у каждого стоял штамп «депортирован», хотя уехали они по собственной инициативе. Но еще оскорбительнее выглядела красная буква «J», означавшая слово «Jew» – «еврей». Отныне они лишились гражданства Германии и превратились в политических беженцев.

Вернувшись, Николас обнаружил каюту пустой. Тобиас ушел к себе, а Лукас отправился исследовать элегантный бассейн. На корабле были также курительная комната, салон и роскошный бальный зал. Лукас заявил, что хочет посмотреть вольер с собаками. Николас разрешил, а сам медленно пошел по палубе. Во время посадки он заметил несколько хорошеньких женщин, однако сейчас они его не интересовали: мысли сосредоточились на утраченном мире. Элегантный корабль стал последним осколком прошлого. Лукас ничего не понимал, Тобиас переживал разлуку с Марианной, и только он в полной мере ощущал глубину пропасти. Перспектива работы в цирке в чужой стране казалась болезненной, далекой от реальности причудой. Сейчас не хотелось даже думать о будущем; мысли и чувства остались на родине, дома – с отцом и другом. Таким несчастным и разбитым Николас фон Бинген чувствовал себя лишь однажды, в трагические дни смерти жены и дочери. Он простоял на палубе до тех пор, пока холод не заставил вернуться в каюту. Лег на кровать и попытался уснуть, однако сон не приходил. Обреченно встал, оделся и снова пошел к лошадям. Взял одну из щеток, которыми щедро снабдил Алекс, и принялся чистить Плуто. Жеребец ответил на заботу благодарным взглядом.

– Хороший мальчик. – Николас ласково погладил любимца по белоснежной гриве и вернулся к работе. Всех лошадей крепко привязали, чтобы они не поранились в случае качки, так что несколько дней им предстояло провести в неподвижности. Хотелось верить, что море останется спокойным и все животные благополучно перенесут путешествие. Жаль было бы потерять кого-нибудь, даже не добравшись до Америки. Алекс настоял, чтобы друг взял заряженный пистолет – на крайний случай, если вдруг придется избавить раненую лошадь от мучений. Нет, только не это! Больше всего Николас тревожился за липицианов – самый драгоценный груз и билет в новую жизнь.

Он провел с лошадьми немало времени, а когда вернулся на палубу, то обнаружил, что сыновья играют в шаффлоборд и увлеченно беседуют с двумя девочками. Тобиас уже выглядел не таким удрученным, как прежде, а Лукас с восторгом размахивал огромной для его роста битой и изо всех сил пытался произвести впечатление на барышень. Судя по их смеху, ему это неплохо удавалось. По возрасту девочки были ближе к нему, чем к старшему брату. Впрочем, вскоре они убежали, а Лукас тут же потерял интерес к игре и подошел к сидящему в шезлонге отцу, чтобы рассказать о своих приключениях. Он уже успел облазить весь корабль – точнее, зону первого класса, так как нижние палубы оказались закрытыми.

– А мы будем купаться в бассейне, папа? – с надеждой спросил Лукас, и Николас кивнул. Общение с детьми отвлекало от мрачных мыслей; хотелось, чтобы морское путешествие запомнилось им как счастливое время – возможно, последнее перед вступлением в неизвестность.

Мальчики пошли в кино, а Николас остался на палубе, продолжая прогуливаться и не забывая регулярно навещать лошадей. Когда же наступило время чая, он вошел в салон, где пассажирам первого класса предлагался богатый буфет. Еда на корабле заслуженно славилась разнообразием и высоким качеством, однако аппетита не было. Единственное, чего хотелось, – это горячего чая. Правда, за ним последовала изрядная порция крепкого солодового виски.

– Насколько могу судить, вы везете контейнер с арабскими лошадьми, – с интересом заметил один из пассажиров. Представился он как американец из штата Кентукки и рассказал, что сам владеет конюшней, а в Германию ездил, чтобы купить несколько гунтеров и двух скаковых лошадей: они отправятся на другом пароходе в сопровождении специально нанятых тренеров. Звали нового знакомого Богарт Томпсон.

– Куда вы их везете? – поинтересовался мистер Томпсон с протяжным южным акцентом, который фон Бинген с трудом понимал. Он привык к строгим британским интонациям, а не к американскому произволу.

– Во Флориду, – лаконично ответил Николас, и собеседник почтительно кивнул. Перевозка за океан восьми лошадей арабской породы свидетельствовала об огромном богатстве.

– Ехать вместе с ними – мудрое решение, – похвалил новый знакомый. – Можно самому наблюдать, как животные чувствуют себя во время путешествия. Был бы рад когда-нибудь взглянуть, – предложил он вежливо. Николас кивнул и с удовольствием пригубил виски. Напиток приятно согревал и дарил успокоение после трудного, наполненного бурными переживаниями дня.

– Разумеется, – любезно согласился он и небрежно добавил, не уверенный, что собеседник знает, о чем речь: – Вот только аравийцев там всего шесть, а еще двое – липицианы.

– О боже! – ошеломленно воскликнул американец. – Вот кого я хотел бы увидеть! Вы везете их, чтобы показывать?

Николас криво усмехнулся и кивнул. Он вез их, чтобы «показывать» в цирке. Известие наверняка шокировало бы Томпсона своей вульгарностью.

– С удовольствием предоставлю вам возможность взглянуть, – пообещал Николас, и, весьма довольный, американец ушел, чтобы разыскать жену, которую оставил в роскошном корабельном бутике.

После кино Тобиас и Лукас нашли отца в каюте. Все трое отправились купаться в бассейне, а потом, прежде чем переодеться к обеду, Николасу вместе со старшим сыном пришлось чистить стойла. Подобной работой он занимался только в детстве и юности, однако сейчас она вовсе не показалась ни трудной, ни отвратительной. Напротив, близкое общение с лошадьми наполнило теплым чувством сопричастности. Особенно ласково вел себя Плуто: белоснежный красавец тыкался мордой всякий раз, когда хозяин проходил мимо, словно хотел поздороваться. Нина выглядела крайне расстроенной. Аравийцы тоже нервничали, но в целом чувствовали себя неплохо. Главное, что все лошади нормально ели и пили.