Игорь Пресняков - Банда Гимназиста

24 июня. Красные силами двух дивизий вышли к нашим позициям на р. Уфа и Юрюзань. Авангард противника сбил заслоны у села Айдос и обеспечил переправу главных сил у села Урус-Бахты. Как ни старалось командование, как ни перегруппировывало войска, а создать оборонительный рубеж не удалось! Части и без того измотанного Уральского корпуса оказались растянутыми по фронту и неспособными сопротивляться. Мой полк стоит в четырех переходах от передовой, и, ежели обстановка не изменится, к концу июня мы вновь увидим красных.

25 июня. Командование спешно подымает резервные дивизии, в том числе и I Волжский корпус ген. Каппеля.

27 июня. Красные много и успешно маневрируют по кряжистой безлюдной местности. Помятый Уральский корпус отчаянно отбивается, но уже потерял инициативу и рискует попасть под фланговые удары 26-й и 27-й дивизий противника. Мы бешеным маршем идем на выручку.

28 июня. Сегодня меня вызвали в штаб дивизии и приказали принимать командование Отдельным кавполком. Начальник штаба дивизии объяснил задачу: со дня на день Уральский корпус начнет быстро откатываться назад, красные не преминут начать преследование, растянув свои боевые порядки по труднопроходимым горным дорогам. Кавполку надлежит сделать фланговый маневр и рассечь красные части. В полк входят офицерский драгунский эскадрон (80 сабель) и семь сотен казаков. Я попытался было отказаться, сославшись на то, что мало знаком с кавалерийским делом. Начальство и слушать не стало – помянули мой опыт разведки на германской и знание противника. Пришлось принимать полк.

1 июля. Вторые сутки идем по тылам красных. В стычки с разъездами большевиков стараемся не вступать. Отдыхаем и питаемся наспех, не заходя в села. Офицерский эскадрон ведет себя весьма похвально. Новичков и молодежи почти нет, здесь ветераны-брусиловцы, два бравых драгуна – полные кавалеры „золотого“ Георгия. Казачки пышут злобой, рвутся в бой и грабежи. Пока удается их сдерживать.

2 июля. Вышли на подступы к селу Насибаш.

В пяти верстах наша 12-я дивизия Уфимского корпуса остановила продвижение 26-й дивизии красных. Взял полусотню хорунжего Раськова и сам пошел в разведку. У красных не более трех полков, остальные части 26-й растянулись на марше.

Вернувшись, приказал есаулу Пальному с двумя казаками пробираться в штаб 12-й и передать план совместного наступления. Пальной – местный житель, и я надеюсь, что он сумеет добраться до наших.

3 июля. 12-я дивизия совершила удачный маневр и начала охватывать противника с флангов. Красные попытались отступить и закрепиться, однако мой полк ударил с тыла. Условия местности не позволили развернуть лаву, пришлось наступать двумя колоннами. Неожиданный натиск имел успех: красные были окончательно окружены. Взяли две дюжины пленных. Казаки деловито, без гнева и криков, вновь обнажают шашки. Я понимаю, что боеприпасов мало, возиться с виселицами нет времени. Приказываю хотя бы похоронить казненных.

5 июля. Вернулся Пальной. Он потерял казака и сам получил легкое ранение. Рассказывает дурные новости: 4-я дивизия Уфимского корпуса запаздывает и наверняка не успеет прийти к нам на помощь. Между тем из горных проходов к окруженной 26-й дивизии красных подтягиваются части 27-й дивизии. Мои бойцы очень устали; кончается провиант, почти нет воды.

Отрываем заваленные и прогнившие колодцы, добываем со дна грязную водицу. Подходы к реке сильно обстреливают красные. Вчера доставили пять бурдюков и потеряли трех человек. В немногочисленных казачьих хуторах пепелища, запустение и горы трупов по амбарам. Уцелевшие жители рассказывают о расправах большевиков над семьями казаков. В одном местечке нашли распятого старика, череп которого прорубили топором. Пальной признал в нем известного в округе ветерана русско-японской войны.

6 июля. Ночью отразили попытку прорыва большевистских частей. У нас большие потери.

7 июля. Пробился вестовой с приказом отойти для выравнивания линии фронта. Каппелевский корпус вышел на одну высоту с Уфимским, выбив зашедшие с тыла два полка правой колонны красных. Рейд моего кавполка заканчивается. У нас 65 погибших и 118 раненых. 36 из них умерли от жары и отсутствия медикаментов. Остальных предстоит доставить в тыл. Боеприпасов по десятку патронов на человека, да и маневренность наша ограниченна.

10 июля. Вышли в тыл корпуса без потерь. Приезжал Каппель, подарил шашку с Георгием, шутя называл меня „записным кавалеристом“. Фронт на нашем участке выровнялся и вполне стабилен, однако напряжение здесь отвлекло внимание от других направлений, и еще 4 июля 2-я армия красных взяла Красноуфимск. Противник создал мощный кулак из двух дивизий и готовится к прорыву.

13 июля. Сдерживать удары большевиков не представляется возможным. Наша армия оставила Златоуст и пятится назад.

14 июля. Части 2-й Красной армии Шорина взяли Екатеринбург. Началось бешеное отступление. Многие части бросают позиции без приказа и катятся к Челябинску. Ставка приказала организовать оборонительный рубеж на р. Тобол.

21 августа. Больше месяца провели в переходах и переформированиях. Армия сумела оторваться от противника и организовать ударный кулак на р. Ишим. Красные, как всегда, опережают. Они быстрее подготовились к наступлению и уже вчера сумели нас атаковать.

Колчак объявил новую мобилизацию, однако она идет медленно. Крестьяне опасаются неудачи, бегут в леса, где попадают под влияние партизан. Как пишет Ксения, в глубине Сибири множатся и завоевывают все новые плацдармы отряды повстанцев. Розанов ходит карательными рейдами, чем еще больше ожесточает население. Третьего дня я имел разговор с подполковником Тимашовым, деятельным кругленьким добрячком и выпивохой. Тимашов поведал о том, что тыловые части потребовали снабжения на 300 тысяч войска, тогда как на фронте у нас менее двадцати. Подобное соотношение „преторианцев“ и боевых частей просто сводит с ума. На передовой остались самые стойкие и проверенные дивизии, однако сколько можно тасовать одну и ту же колоду?

Для усиления фронта и начала наступления сформирован 7-й корпус сибирских казаков. Именно на него командование делает главную ставку. Впрочем, те, кто воюет с восемнадцатого года, сомневаются в длительном успехе казачьих войск. Мы знаем их „тактику“ слишком хорошо! Казачки упорно сражаются лишь вблизи родных мест, а при удалении от них на значительное расстояние пыл вольной конницы улетучивается.

Сейчас „сибирцы“ поняли опасность прихода на их земли большевиков и поднялись на борьбу.

А случись нам отбить красных и погнать их к Волге, казаки вновь вернутся к своим куреням. Казак, по сути дела, тот же мужик-пахарь, ленивый, тяжелый на подъем и крайне недисциплинированный. Казаки больше приспособлены к разведке и стремительным налетам, нежели к длительному походу.