Жандарм - Andreas Eisemann
— У нас были планы по аренде и строительству базы на Ляодунском полуострове, — задумчиво сказал Тыртов.
— Это хорошо для контроля Китая, но в случае войны японцы просто заблокируют Жёлтое море, и все наши базы там окажутся в ловушке.
— Почему вы так хорошо отзываетесь о японцах? Как я думаю, мы легко их разгромим, — подобрался Тыртов.
— Я уже говорил: Япония — это просто солдатик Европы. Оттуда идут деньги, инструкторы, корабли и всё прочее. А японцы — отличные воины, лучшие на Дальнем Востоке. Кроме этого, предположу: в случае войны нам организуют внутренние беспорядки, стачки, блокирование военных производств. Будут пытаться связать нас в тылу. Они уже пробуют понемногу — то тут, то там. Просто пока в этом мало кто видит систему. Британия сильна именно своими разведывательно-диверсионными сетями.
Все замолчали, думая каждый о своём, вспоминая, видимо, какой-то свой опыт.
— Давайте вернёмся к Африке, господа, — нарушил молчание Николай. — Андрей Алексеевич, пожалуйста, просветите нас по общей ситуации в Абиссинии, особенно по эфиопско-итальянским делам.
Лобанов-Ростовский поправил очки, достал какие-то листы и начал.
— Ко мне не так давно попали отчёты Леонтьева. Если брать начало конфликта, то я выбрал некоторые фрагменты из его текстов. Давайте я зачитаю вам.
Он откашлялся.
— «Третья часть старого света, знойная Африка, лениво прозябавшая под палящими лучами тропического солнца, долго бы оставалась в своей веками отмеченной косности, если бы западная Европа и в особенности Англия не обратили на неё своего благосклонного внимания. Научные исследования, сопровождаемые мирными и с бою захватами земель, одни за другими отторгали лучшие части, преимущественно побережья материка, и скоро карта Африки запестрела разными красками, отмечавшими владения англичан, французов, португальцев, испанцев, немцев и наконец итальянцев. Вот почему и каким образом Италия присоединилась к своим европейским собратьям в деле эксплуатации африканских земель.
Для лиц, мало-мальски посвящённых в африканские дела, давно уже не было тайною, к чему сводилась здесь агрессивная политика британцев. В основе её лежала смелая и великая идея: основать в Африке, системою постепенного захвата земель с севера и юга, вторую империю — и на случай неудач в азиатских владениях королевы Виктории перенести центр тяжести колониальной политики в новое, заботливо свиваемое гнездо.
Пододвигая постепенно южные свои владения к северным, англичане вознамерились для большего единения всего конгломерата захватываемых ими земель соединить их двумя жизненными артериями: телеграфом, который должен был прорезать независимое государство Конго и соединить Кап с Каиром, и железной дорогою от Момбасы на берегу Индийского океана через озёра Виктория-Нианца и Альберт-Нианца вплоть до Хартума, откуда уже начинался судоходный Нил.
Первое предприятие им пока не удалось — благодаря поддержке Конго Германией в отказе дать разрешение на постройку телеграфной линии. Эта попытка в то же время открыла глаза Европе на действительное значение английской политики в Африке.
Издавна привыкши загребать жар чужими руками, Англия и тут осталась верна себе — и дабы устранить Абиссинию со своего намеченного пути, близость последней к которому немало её тревожила, обратила на Эфиопию благосклонное внимание… итальянцев. Выбор был сделан очень удачно. Италия переживала тяжёлый экономический кризис, ежегодная эмиграция в Америку её сыновей возрастала всё прогрессивнее, и в эти трудные минуты её внимание было обращено англичанами на берега Африки — золотое дно, новое эльдорадо — и предложено было, как зачаток будущей базы, занять Массауа.
Благодаря этому Италия получала колониальные владения, которые могла бы эксплуатировать в пользу метрополии, и к тому же в сравнительно близком от неё расстоянии. Эта идея была как нельзя более на руку Криспи, который, подобно Наполеону III в 1870 году, хотел внешними событиями отвлечь внимание народа от внутреннего безотрадного положения страны.
Когда же англичане увидели, что трудно им будет справиться с махдистами, они предложили итальянцам занять Массауа — важный стратегический и торговый пункт. Но в признательность за великодушное предложение пользоваться чужим добром и брошенную Италии кость, которую сами разгрызть не могли, британцы потребовали от неё содействия для освобождения Кассалы, а затем и Хартума.
В конце 1870 года торговая компания Рубатино арендовала острова Демаркиз при входе на рейд Буйо и потом купила их, равно как и бухту Ассаб. Десять лет спустя итальянское правительство приобрело их у компании как удобные гавани, которые были также уступлены Италии данакильским султаном Ибрагимом, бывшим исконным их сюзеренным владетелем. Тогда, по соглашению с Англией, Италия объявила свой протекторат над соседними землями Бейлуль и Рахейта. С этого времени начались первые шаги итальянцев для захвата земель, сделанные, как и подобает, под знаменем науки.
Заняв город и очистив без выстрела крепость, итальянский отряд под командою полковника Салетта двинулся далее на Хартум помогать англичанам, но махдисты уже овладели этим городом, и английские войска, потерпев значительный урон, отступили. Этим окончились взаимные действия союзников, и Италия принялась мало-помалу захватывать земли между Ассабом и Массауой, объявляя их под своим протекторатом.
Как продукционная колония, Массауа не представляла никаких выгод: песчаная пустынная страна с чрезвычайно знойным климатом — до 56° по Цельсию в тени — она явилась лишь гибельною для итальянских войск, болезненность коих доходила здесь до 15%, из которых умирала четвёртая часть. Земледелию климат здесь совсем не благоприятствовал, и таким образом новая колония не только ничего не давала, но сама ещё требовала больших затрат. Поэтому естественно, что взоры итальянцев обратились на соседние земли — и прежде всего на плодородную, с прекрасным климатом, соседнюю страну — Эфиопию.
Указав Италии на Абиссинию, англичане предоставили ей занять временно Кассалу на условиях векселя по предъявлению, то есть возвращения этого пункта Британии при первом же её требовании.
В то же время Италия старалась упрочить своё положение на берегах Красного моря, захватывая все страны, прилегающие к Эфиопии. Так, в 1889 году был объявлен протекторат над землёю Олния, побережьем от Зейлы до владений занзибарского султана и землёй дусского султана — Амхаронь и Данакилем. Так что в результате, в один прекрасный день, Эфиопия совсем была отрезана от моря. В 1890 году все эти земли получили гражданское управление и были торжественно наименованы Эритрейской колонией.
Кроме того, головы г. Леонтьева и архимандрита Ефрема были оценены, и путешественники не раз замечали, что за ними внимательно следили — и только присутствие многочисленного конвоя и персонала слуг,