Александр Белов - Бабочка
Сталин молча ходил по ковру, лежащему на полу кабинета, посасывая костяную трубку.
- Товарищ Шенкерман, не хотите закурить?
- Очень хочу, товарищ Сталин, уши уже совсем опухли...
- Как Вы сказали? - Вождь заинтересованно посмотрел в глаза Игорю.
- Ну, - замялся тот, - у нас говорят, когда долго не куришь, то уши опухают и догоняют размером слоновьи. Шутка такая...
Сталин беззвучно засмеялся:
- Да, потомки, интересные вы ребята. Ладно, новую трубочку ещё обкуривать, покурю ещё пока старую. А Вы что курите, Игорь Францевич?
Игорь достал из кармана пачку 'Петр I'.
- У нас, товарищ Сталин идёт беспощадная борьба с курением, поэтому мы полностью отказались от импорта табака, а своё делать так и не научились.
- Тогда, уважаемый генерал-полковник, я просто обязан Вас угостить лучшим табаком, - сказал Сталин, открывая перед Шенкерманом пачку 'Герцеговина Флёр'.
- Вот спасибо, а я уж не знал, как стрельнуть у Вас папироску...
- А Вы, товарищ полковник, занимайтесь своим делом, мы Вам мешать не будем.
Пока собеседники раскуривались в углу, Ковалёв, получивший 'добро', проворчал себе под нос: 'Дело надо делать, а не раскуривать без толку...' Зайдя в правый угол, Сергей пощупал стену, слегка постучал по ней пальцами. 'Нормально. Должно всё получится.
А в кабинете шёл прямой и жёсткий разговор:
- На мой взгляд, товарищ Сталин, - сказал Шенкерман, с видимым удовольствием затягиваясь папиросой, - самое первое, чтобы я сделал, зная точно ход истории, её загибы и повороты. Решать, естественно Вам, но примите, как совет. Первое и, пожалуй, самое важное. Нужно срочно, не медля ни минуты, выдернуть из Ленинграда Сергея Мироновича Кирова. Причина: в начале декабря его убьют, и эхо его убийства прокатится волной кровавых репрессий по стране.
Стали молча слушал, не перебивая и всё крепче сжимая рукой потухшую трубку.
- Киров, Иосиф Виссарионович, на мой, опять-таки взгляд, является одной из ключевых фигур современности. Не сомневаюсь, что врагов у него в Питере больше, чем достаточно, и ликвидация Сергея Мироновича развяжет очень многим врагам Советской Власти. А наше с Ковалёвым прибытие в это время, я боюсь, может ускорить процессы и сорвать крыши у многих, и так не крепких разумом вражин. - Игорь, с разрешения вождя, закурил ещё одну папиросу. - Итак, это первое.
Сталин молча кивнул, подошёл к столу и поднял трубку телефона:
- Товарисч Поскриобышев, - чувствовалось, что он волнуется, - срочно визват из Ленинграда сюда товарисча Кирова. Не важно, чем он занят, повторяю - срочно.
Положив трубку, Сталин повернулся к Шенкерману:
- Я слушаю Вас, товарищ генерал-полковник, следующий шаг?
Игорь немного помолчал.
- Далее, товарищ Сталин, нужно тихо и незаметно убрать Ягоду. Именно от него пойдёт та волна беспредела, про которую уже упоминалось. Маленький пример: бралось подряд, без выбора сто дел проводимых под руководством Наркома ВнуДел Ягоды. Вы не поверите, но из ста дел только два были действительно проведены по саботажу и шпионажу. Остальные девяносто восемь были просто с признаниями, выбитыми под пытками и побоями. Следующий Нарком Ежов, как администратор может быть и хорош, но политика выбивания признаний кровью продолжилась. И только с прибытием Лаврентия Павловича Берии волна репрессий пошла на спад. Не скажу, что до конца. На местах ещё много оставалось врагов, да и просто садистов.
Шенкерман загасил окурок:
- Если всё пойдёт как надо, у Вас в комнате отдыха будет стоять Электронно Вычислительная Машина, в которой будет полная информация по истории СССР, по войнам, которые пришлось проводить, а также полный список лиц ДЕЙСТВИТЕЛЬНО являющихся врагами. Опять же, решать Вам, но Лаврентия Павловича нужно переводить из Закавказья в Москву. Здесь он действительно будет способен горы свернуть. А на его место, я так думаю, нужно назначить товарища Орджоникидзе. При всём моём уважении к товарищу Серго, выше удельного княжества ему не подняться, а триумвират Закавказья будет ему как раз по силам.
Сталин долго ходил по мягкому ковру, остановившись у окна, он набил трубку табаком из папирос. Достав из кармана зажигалку, он вопросительно посмотрел на Игоря. Тот взял её, показав окошко выхода пламени, пару раз щёлкнул. Сталин кивнул и уже без проблем прикурил трубку.
- Расскажите мне, товарищ Игорь Францевич вкратце, без подробностей, почему всё-таки распался Союз, что было сделано не так?
Игорь помялся:
- Понимаете, товарищ Сталин, бомба под Советский Союз была заложена сразу же после Вашей смерти. Убийство Сталина - Англо-Американский проект, который успешно воплотил ... Никита Сергеевич Хрущёв.
- Никитка Хохол? - Вождь был шокирован. - А я удивляюсь, почему не терплю лизоблюдов и подхалимов.
- Да, после Вашей... Вашего ухода он развернулся во всю. Первым делом были схвачены и расстреляны все Ваши соратники, выпущены из ГУЛАГа все троцкисты и все лидеры белого движения. Он ещё пытался создать видимость строительства социализма, а на самом деле, выполняя приказы своих заокеанских хозяев, он постепенно разваливал то, что Вы столько лет строили и защищали.
В комнате отдыха стал нарастать шум. Шенкерман заглянул внутрь:
- Пока всё идет по плану, товарищ Сталин, - улыбнулся он. - Взгляните.
Вождь заглянул в комнату отдыха, а там - дым коромыслом. Что-то заносят, что-то выносят, Плинтуса отодрали, на их место прикрепили другие. На них были ёмкости по всей длине, в которые укладывали жгуты проводов, а сверху накладывали реечку цвета плинтуса и тот приобретал очень симпатичный, законченный вид. В углу, примыкающему к кабинету, навешивали дверь. Сталин с удивлением посмотрел на тот же угол со стороны кабинета. Тут изменений не было.
- Товарищ Ковалёв, а с этой стороны?
- С этой стороны, Иосиф Виссарионович, ничего и не должно быть, потому, что мы делаем пробой не в пространстве, а во времени. А с этой стороны тоже уже есть дверь, только в нашем времени, в две тысячи двадцатом.
Сталин долго думал, даже не заметив, что трубка прогорела.
- Ладно, что-то понял, что-то нет, буду у Вас, товарищ Ковалёв брать уроки физики времени.
Комната отдыха Вождя сильно изменилась. В дальнем углу, напротив хроно-двери стоял с большой стол, на котором расположилась ЭВМ с экраном пятьдесят на восемьдесят сантиметров. Рабочий, который смахивал последние пылинки, повернулся к Ковалёву, очевидно, для доклада. Но когда его взгляд вдруг поймал такой маленький, по сравнению с Шенкерманом и Ковалёвым, силуэт Сталина, и когда он вдруг понял, КОГО видит, то впал в ступор.