Борис Карлов - Очертя голову, в 1982-й

— Где девчонка?

Никто не проронил ни слова, нкто не шелохнулся.

Адольф кивнул воронам, и в тот же миг половина качков свалилась на пол под ударами цепей и монтировок.

— Мне повторить вопрос?

Раздалось несколько невнятных голосов.

— Вы не знаете? Тогда продолжайте занятия. Лечь на пол, отжиматься по команде.

Под убыстряющийся счёт братки принялись отжиматься от пола.

Прошло несколько минут, и вот один из них, на счет «132», не смог оторвать плечи. Адольф затянулся, уронил горящий окурок ему на спину, прижал сверху подошвой и растёр.

— Они не знают. Едем дальше.

Уже через неделю между «Невским факелом» и Александром Марусиным был подписан договор из двадцати пяти пунктов о сотрудничестве. Марусин брал на себя техническое обеспечение, сочинение песен и общее руководство. Он получал восемьдесят процентов от дохода. Новая рок-группа, по его предложению, называлась «Форт».

Благодаря содействию композитора, Лисовский и Осипов легко перевелись на заочное отделение. А вот со Степановым пришлось повозиться, так как его не хотели отпускать с завода. Мастера и парторга цеха пригласили в ресторан, а потом повезли к Котову домой и выписали девчонок. Что там творилось, в большой комнате, Котов и Степанов могли только догадываться, но факт тот что в понедельник на заявлении Степанова появились две визы: «Уволить без отработки» и «Не возражаю». Мастер ему весело подмигивал, а парторг стыдливо прятал глаза.

Тогда же начались регулярные репетиции.

Пять раз в неделю собирались дома у Марусина и два раза, в полную силу, — на точке, в одном из клубов.

Домашние репетиции происходили приблизительно так.

М а р у с и н (открывая входную дверь). Мальчики, мы ведь договорились без опозданий.

Заходят Котов, Степанов и Лисовский. Топчась в прихожей, раздеваются.

М а р у с и н. Андрея опять нет?

К о т о в (по возможности бодро). Александр Юрьевич, да что ему здесь делать? Вам ведь нравится, как он на сцене играет.

М а р у с и н (садится за фоно). Хорошо, хорошо, садитесь, сейчас подстроимся. Дима, давай «соль»…

Котов втыкает гитарный штекер в проигрыватель «Вега», подстраивает бас. Степанов щиплет акустическую гитару.

Л и с о в с к и й. Александр Юрьевич, у вас «ми» в третьей октаве не строит.

М а р у с и н (бряцает по клавишам). Да… сейчас…

Марусин лезет под крышку и долго возится, Котов и Степанов закуривают. Лисовский наблюдает за действиями Марусина, не выдерживает, лезет сам, и общими усилиями инструмент, наконец, настроен.

М а р у с и н. Итак, приготовились. «Ты замуж за него не выходи». Вадик, поехали.

Лисовский громко отсчитывает ритм ударами ноги и начинает. Следом вступает Степанов на гитаре, а потом на басу врезается Котов — в другой тональности.

М а р у с и н (бьёт в ладоши). Стоп! Дима, в чём дело?

Котов ничего не понимает.

М а р у с и н. Договорились в «ми-миноре», Валя её лучше поёт в «ми-миноре».

К о т о в. Ах, да…

Начинают снова, теперь всё верно, но на середине песни Степанов забывает слова. Происходит вялая перебранка с Марусиным. Слова у песни совершенно идиотские, обострять на них внимание даже как-то неловко, но надо. И Марусин тоном школьного учителя диктует слова, а Степанов записывает, так как оставил дома тетрадку с текстами.

Однако, в конечном счёте, звучание группы на большой сцене превзошло все самые смелые ожидания. Профессиональные аранжировки и мощь дорогой аппаратуры сделали своё дело. Пора было начинать.

Майор Кизяк сидел за столом своего служебного кабинета, обхватив голову руками. Докладывать или нет о случившемся — вот вопрос, который не давал ему покоя бессонной ночью. Если докладывать, то лучше сразу, потому что позднее будет хуже. А ещё хуже может быть, если Ежов узнает о случившемся не от него. Вот об этом даже думать не хотелось.

С вечера в парадной Ливинштейна дежурил сотрудник, ещё двое рыскали по городу, пока всё безрезультатно.

На столе зазвонил телефон.

— Ну? Что?…

— Александр Сулейманович? — послышался мягкий, вкрадчивый голос Ливинштейна. — Это я.

— Где?… Сева, где ты? — зашептал Кизяк, боясь вспугнуть нежданную удачу.

— Доложил? Про чемоданчик? Документики там интересные…

— Погоди, Сева, не вешай трубку!

— Значит, не доложил…

— Сева, ты где?!

— Правильно, не докладывай. Чемоданчик верну. Потом. Может быть…

— Ливинштейн!!! — заорал Кизяк, срывая голос на чёрную эбонитовую трубку, из которой уже доносились короткие гудки.

Когда пробило двенадцать, майор Кизяк решил не докладывать.

Первое публичное выступление группы «Форт» состоялось в феврале, в концертном зале «Октябрьский». Фрагмент из этого выступления был включён в популярную телевизионную программу.

Концерт шёл под фонограмму и всё, что требовалось от исполнителей, — двигаться в ритме музыки и открывать рты.

Ноги у Котова так тряслись, что едва не подкашивались, а Степанов издавал такие жуткие звуки, что если бы микрофон вдруг заработал, зрители, наверное, попадали бы в обморок.

Но записанная на студии «Мелодия» фонограмма концерта была чиста и безукоризненна, зал принял выступление «на ура».

Даже самые осторожные ответственные работники от культуры были довольны звучанием и сценическим обликом нового коллектива. Это не было непонятно и двусмысленно как «Аквариум», не было взрывоопасно как «Алиса» или «ДДТ». Это было популярно и не страшно. Приглашения посыпались со всех сторон.

Наступала ночь. По тёмным улицам, слегка смоченным коротким летним дождём, двигалась кавалькада бритоголовых мотоциклистов. Поиски всё ещё были безуспешны. Принц впадал в отчаяние, Адольф приходил в бешенство, воронам было всё равно — их интересовал процесс, а не результат.

Очередной подвал с тяжёлой металлической дверью находился на проспекте им. тов. Майорова (б. Вознесенский), в глухом, совсем без окон, дворе. Решив на этот раз особенно не возиться, к дверной ручке привязали взрывной пакет и подожгли шнур. Через несколько секунд раздался оглушительный хлопок, дверь повисла на одной петле, клубы дыма быстро затянуло внутрь помещения.