Василий Сахаров - Булавин 1-2(СИ)

Войско Донское. Бахмут. 27-02.07.1707.

  Я много думал над тем, как изменить ход истории и возможно ли это. Все прикидывал, каким способом дать отцу знания о будущем и о том, что его и всех нас ожидает. Однако пока я размышлял над этим, все изменилось и без моего прямого участия. Мой разговор с Кондратом, который состоялся в приказной избе, взволновал его, и словно маленький камушек, который пробуждает лавину, подтолкнул атамана к тому, чтобы не ждать у моря доброй погоды, а выехать в путь-дорогу, да навестить старых товарищей. И во время этого путешествия произошла встреча, которая и изменила весь, казалось бы, уже предопределенный ход исторических событий. Впрочем, обо всем по порядку.

  Две недели мы путешествовали по казачьим землям. Как выехали из Бахмута, так нигде дольше, чем на одну ночь и не останавливались. И за это время я со столькими людьми перезнакомился, что голова кругом шла. Есаулов верховских, Никифорова и Банникова я уже знал. А помимо них мы побывали в гостях у Игната Некрасова в Голубовском городке, у дядьки Ивана в Трехизбянской, и у дядьки Акима в Рыковской.

  Пыльные дороги и загорелые лица, зеленые станицы и укрепленные городки, и каждый день встреча с казаками и беглыми, которые поддерживали Булавина и его идеи. Везде в это время я был рядом с отцом и поражался тому, сколько же у него односумов, боевых товарищей, торговых партнеров и просто хороших знакомых. Почти везде атамана знали и уважали, где-то побаивались и были с ним осторожны, а где-то чуть ли не праздник, по случаю его приезда, устраивали.

  Многое можно об этих двух неделях вспомнить, на целую книгу материала хватило бы, но это все не так важно, как то, что произошло только в один день.

  Мы, то есть батя, пара казаков из его ближних людей и я, все верхами, навещали в станице Кагальницкой атамана Тимофея Соколова. Встреча прошла как обычно. Батя с атаманом переговорили о своих делах, обсудили новости и слухи, помянули недобрым словом зажравшихся казаков из донской низовой старшины, и условились о помощи друг другу в случае возможного прихода царских карателей и розыскников. Дальнейший наш путь лежал в один из небольших безымянных хуторов неподалеку, где по слухам обретался атаман Иван Стерлядев, еще один односум Булавина, недавно побивший наглого чернеца в низовьях Дона, и теперь отсиживающийся в укромном месте.

  Выехали из Кагальницкой рано утром и вдоль речки Кагальник двинулись вверх по течению. Сытые кони шли бодро, погодка радовала, слева речка, а справа густая роща. Все спокойно, но тут на узкую пыльную дорогу вышли трое спешенных казаков, при саблях и пистолетах. Я оглянулся назад, а там еще двое, и тоже при оружии. Моя рука сама собой легла на легкую кавказскую шашку, подаренную отцом перед отъездом из Бахмута, и я подумал о том, что, наверное, по наши души прислали убийц. Пистоли у нас не заряжены, и если казаки начнут стрелять, то единственный шанс на спасение оставался в том, чтобы всем вместе, лошадьми пробить себе проход в степь. Оставалось только дождаться команды отца. Но все оказалось проще и перекрывшие дорогу люди, оказались вовсе не врагами.

  Один из казаков, из тех, что перекрывали дорогу, мощный в плечах чубатый русоволосый мужчина лет сорока, вышел вперед, остановился перед беспокойной мордой вороного батиного жеребца Буяна и сказал:

  - Полковник Иван Лоскут шлет тебе привет, атаман, и просит пожаловать к нему на уху.

  - Где он? - спросил отец.

  - В роще, специально чтобы тебя повидать, в эти края выбрался.

  - Веди.

  С дороги мы свернули в рощу и минут через пять по узкой тропинке вышли на небольшую поляну, по кругу поросшую колючим кустарником. Здесь находилось с десяток лошадей, горел костерок, на котором висел походный котелок с булькающим варевом, и возле огня, на поваленном старом бревне, сидел человек, седой и сгорбленный годами невысокий старичок лет шестидесяти в простом линялом кафтане, накинутом на голое тело. Это и был полковник Иван Лоскут, личность настолько противоречивая и загадочная, что я не знал, как мне к нему отнестись. Во-первых, Лоскут соратник Степана Тимофеевича Разина, у которого он был писарем. Во вторых, друг семьи Булавиных, то есть моей семьи, они еще с дедом на Волге боярские струги чистили. В третьих, самозванный полковник и профессиональный революционер с уклоном в разбой. В четвертых, очень умный, верткий и ловкий человек, которого вот уже тридцать лет царские сыскари ловили, да все никак поймать не могли. Да, что говорить, в одних исторических документах он подавался как голь перекатная, пьянь и рвань, а в других как богатый и справный казак с огромными связями по всей Руси и заграницей. Кому верить? Вывод самый разумный, никому не верить, а самому определяться, смотреть, слушать и делать выводы.

  Казаки из отцовских ближних людей и люди Лоскута остались возле тропинки, а мы с отцом спрыгнули с коней и направились к костру. Подошли, и атаман поприветствовал самозванного полковника:

  - Здрав будь, дядька Иван.

  - Здравствуй, Кондрат, - Лоскут встал, и они с Булавиным крепко обнялись. Затем полковник посмотрел на меня, взял своими сухими руками мои плечи, чуть встряхнул и сказал: - Вырос ты Никиша, и вытянулся преизрядно. Десять лет тебя не видел, а ты, вон уже какой. Богатырем растешь.

  - Здоровьица вам, дед Иван, - произнес я.

  - Ладно, - разинский соратник отпустил меня, - ты иди к лошадям, а мы тут, с батей твоим переговорим.

  Я посмотрел на отца, и он сказал:

  - Пусть останется, пора его к делу приучать.

  - Ну, как знаешь, - полковник сел на бревно, дождался, пока мы расположимся вокруг, помешал длинной ложкой уху в котле, бросил быстрый оценивающий взгляд на Булавина и спросил: - Зачем я тебя нашел, понимаешь?

  - Нет, - батя отрицательно покачал головой.

  - Странно, я думал, что ты уже последние новости знаешь, а потому и мечешься по всему Войску, да беседы крамольные с людьми ведешь.

  - О чем я должен знать, дядька Иван?

  Лоскут помедлил, посмотрел на солнце, повисшее над нами, и произнес:

  - О том, Кондрат, что царь указ написал, а в том указе князю Юрию Долгорукому велено ловить всех беглых на Дону.

  - И как давно сей указ, написан?

  - С месяц уже, а то и больше. Я про него только дня три как узнал. Отлеживался в одной из станиц, а тут все в один день, и про указ известие, и про то, что ты уже пару недель по городкам донским ездишь. Вот и подумал, что ты все уже знаешь.

  - Нет. У меня таких людей, которые бы столь важные новости быстро приносили, пока не имеется.

  - А надо бы иметь...

  - Со временем, может быть, кто-то и появится.