Черная магия Мацуситы. Тьма послевоенной Японии - Владимир Яковлевич Цветов

Став депутатом, Цудзи усилил влияние на Силы безопасности и сблизился не только с Огата, но и с Хатоямой, который взял его в военные советники. В октябре 1952 года Хатояма включил Цудзи, а также Сакаи, Танаку, Хатори и Хориба в свой список советников. Цудзи выступал за нейтралитет и самооборону, что находило отклик у военных и политиков. Он фактически контролировал часть Сил безопасности, в то время как Хатори терял влияние.

Поездка в СССР и «переворот»

В 1955 году Цудзи посетил СССР и Китай. Эта поездка изменила его взгляды. Он побывал в Москве, Ленинграде и Тбилиси, общался с разными людьми. Вернувшись, он доложил в Институте азиатских проблем:

СССР оказался более империалистическим и националистическим, чем он думал.

Школьные учебники подчёркивают патриотизм, а не коммунизм.

Мирное наступление СССР — вынужденное из-за проблем: нет преемника Сталина, трения между партией и армией, отставание в сельском хозяйстве.

Население устало от войны.

В Грузии он увидел, что многие недовольны советской властью.

Сельское хозяйство СССР хуже, чем он предполагал.

Японо-советские отношения должны быть нормализованы, территориальный вопрос отложить.

Отношения между СССР и Китаем не так хороши, как кажутся.

Китайцы потеряли интерес к Чан Кайши.

Цудзи понял, что его теория о неизбежной победе СССР была ошибочна — у СССР нет ресурсов и желания для большой войны, и он изменил свою позицию: теперь он считал, что Япония должна использовать это время, чтобы перевооружиться и укрепить нейтралитет, пока СССР слаб. США, хотя и не принимали идею нейтралитета, но приветствовали перевооружение, что открывало возможности для продажи оружия.

Разоблачение финансирования левых

В июле 1956 года, во время выборов в верхнюю палату, Цудзи сделал сенсационное заявление: «Левое крыло Социалистической партии и Коммунистическая партия Японии получают политические средства от Коммунистической партии Китая. Это незаконное вмешательство во внутренние дела». Он утверждал, что имеет доказательства. В отчётах ЦРУ за январь 1956 года действительно фигурировали суммы: 60 миллионов иен получил Судзуки Мосабуро (председатель Социалистической партии) во время визита в Китай, 24 миллиона — Катаяма Тэцу, 72 миллиона были завезены Мэй Ланьфаном и переданы учительскому профсоюзу. Цудзи также утверждал, что правительство Хатоямы поддалось влиянию коммунистов и ослабило оборону. Его заявления использовались ЦРУ для оправдания финансирования консервативных политиков. В 1958 и 1959 годах ЦРУ, по собственному признанию, оказывало финансовую помощь проамериканским консерваторам, таким как Киси, чтобы противодействовать китайскому и советскому влиянию на левых.

Последняя поездка и исчезновение

В январе 1957 года Цудзи отправился в путешествие по Ирану, Египту, Сирии, Югославии, Турции и Индии, встречаясь с лидерами (Насер, Тито и др.). Это была миссия по поручению премьера Исибаси, который хотел подготовить вторую Азиатско-африканскую конференцию. После отставки Исибаси из-за болезни, Цудзи вернулся в марте 1957 года, когда у власти был Киси, который недолюбливал Цудзи. Отчёт Цудзи не был использован во внешней политике. В 1959 году Цудзи резко критиковал Киси и был исключён из Либерально-демократической партии, затем переизбрался в верхнюю палату как независимый.

В 1961 году он отправился в Юго-Восточную Азию. Хронология его исчезновения:

4 апреля — вылетел из Ханэды.

4 апреля — прибыл в Бангкок.

14 апреля — появился во Вьентьяне (Лаос).

21 апреля — отправил открытку семье.

22 апреля — отменил рейс из Вьентьяна в Бангкок.

29 апреля — попросил сотрудника посольства отправить его записи в Японию.

С 22 мая — перестал выходить на связь.

25 мая — его жена обратилась в МИД и парламент.

27 мая — генерал Миёси (бывший генерал-майор) отправил запрос командующему ВВС США в Лаосе.

31 июля — семье позвонили, сообщив, что Цудзи был застрелен китайскими властями.

В январе 1962 года — депутат Тиба, посетив Китай, выяснил у Се Наньгуана, что Цудзи был в Пекине 10 дней, но был холодно принят и уехал, затем, по слухам, был убит американскими военными.

Впоследствии, в 1978 году, бывший японский солдат, оставшийся в Лаосе, рассказал, что его подчинённые по приказу застрелили монаха в жёлтом одеянии на Равнине Кувшинов — это был, возможно, Цудзи, который путешествовал под видом монаха. Однако в документах ЦРУ есть китайское письмо от 8 августа 1962 года, где сообщается, что Цудзи жив и содержится в провинции Юньнань, и предлагается его выкуп и обмен на политические уступки. В письме также упоминаются условия и требования. ЦРУ рассматривало возможность выкупа. Однако дальнейшие документы отсутствуют, и судьба Цудзи осталась неизвестной. Его исчезновение стало последней загадкой его жизни.

Слой модерна и облик современности

Известный американский журналист Фредерик Льюис Аллен в книге «Только вчера. Америка 1920-х годов» писал: «Процветание — это не просто экономическое состояние. Оно выражает определённое состояние духа». То же самое можно сказать и о депрессии. Действительно, депрессия порождает особые для своего времени идеи и культурные явления. В «Только вчера» Аллен описал изменения в мыслях, морали и нравах американского общества в «процветающие двадцатые»: короткие юбки, помада, расцвет газет и журналов, бунт интеллигенции, земельный бум, эпоха громкой рекламы. Одним словом, те явления массовой культуры, которые мы видим сегодня в Японии, уже начались в Америке 1920-х годов. Аллен назвал это десятилетие «эпохой джаза, коротких стрижек, губной помады, сексуального хаоса, автомобильного бума, радио, журналов, гольфа, бейсбола и маджонга».

Вслед за «Только вчера» Аллен написал «Снова вчера. Америка после 1930 года», где описал духовное состояние американского общества в годы Великой депрессии. В третьей главе «Падение, снова падение» он показал мрачную депрессию, похищение ребёнка Линдберга, страх, охвативший всех, и другие приметы тревожного времени. Эта книга вышла в Японии в 1950 году в переводе Фукуды Минору под названием «Сумеречное десятилетие», потому что Аллен часто использовал слово «сумерки» для описания 1930-х годов — и это слово символически выражало предчувствие надвигающейся войны.

В Японии тех лет царили тревога, уныние, скепсис, модерн, эротика, гротеск, бессмыслица. Мога и мобо (современные девушки и юноши), выражение «а не так ли?» были в моде. Тогда появились такие слова, как «модернизм», «эро-гро-нансенс». Изменения в нравах начала Сёва ярко запечатлел Оя Соити в книге «Слой модерна и модернистский облик» (1930). Он сосредоточился на явлениях «модерна» и попытался проанализировать современную массовую жизнь. Оя определил «современную жизнь» как «потребительскую экономику, нацеленную на чувственное удовлетворение» и как «культуру ощущений».

Убийственная депрессия коренным образом меняла мышление японцев. На смену прежней идеалистической, декоративной культуре приходила прагматичная, то есть наиболее удобная для жизни в